Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

Предпоследнюю попытку прохождения пути, если считать нынешнюю последней, Никита мог бы назвать одним словом — напролом. Да, он с самого начала шел довольно бодро, вообще не спотыкался, но вот концовка, она была одним сплошным препятствием. Почти в самом финале в их отряде было девять человек. И именно таким количеством они повстречались с краргами. И после этой встречи их осталось всего двое. Ермаков был первым выжившим и ему повезло больше второго, был цел и невредим. Вторым выжившим был полковник Жданов, у которого после встречи с краргом не доставало левой ступни. Хотя правильнее было сказать, что ступня была, но ее пришлось отрезать по причине раздробления кости и ужасного состояния мягких тканей, ведь им не повезло быть пожеванными не совсем красивым насекомым-переростком.

Да, с ногой было все плохо, на благополучный исход можно было не рассчитывать, и поэтому её пришлось грубо ампутировать. И после того, как Никита это сделал, Жданов окончательно свихнулся, потому что понял, что обречен на смерть. И, не изменяя своим привычным манерам, полковник попытался убить Ермакова, но вышло все как обычно наоборот. А затем, это было на следующий день, от острых когтей и клыков кувака, этой хищной обезьяны, погиб сам Никита. И ни его регенерация, ни другие способности не помогли ему победить хищника, который напал на него из засады и одним ударом вскрыл сонную артерию. Да, в прошлый раз было «весело»…

И да, были и другие попытки. Попыток было множество и все неудачные. И это говорило о том, что план нужно вновь корректировать…

— Ты слушаешь, о чем они разговаривают? — спросил Макс, когда они обошли логово какой-то хищной обезьяны, которая якобы сидела в засаде, но которую разглядеть так и не удалось.

— Не особо, мы слишком отстали, ничего не слышно, — ответил Антоха, идущий последним и постоянно оглядывающийся назад. Ощущение, что кто-то идет следом, не оставляло его ни на минуту. Он боялся нападения хищников и поэтому ничем другим, кроме как контролем пространства позади себя, заниматься не мог. В очередной раз услышав треск, он резко обернулся, снова ничего не увидел и раздраженно зашипел: — Надо догнать их! Не люблю, когда отстаём!

— Просто я пойду последним и тебе станет значительно проще, — сказал Макс, знающий о фобии товарища, и пустил его впереди себя. А затем тихо рассказал: — Я наблюдал за Ермаковым, он многое скрывает от нас. И те разговоры, Никита о нас знает такое, чего он о нас вообще знать не должен. Вот как это объяснить, а? Как это объяснить, Антох? Я ошибочно думал, что он особо хитрый шарлатан. Нет, он не шарлатан, он нечто более крутое!

— Ты про те странности? — спросил Балмаков и тут же махнул рукой. — Забей и все! Ну узнал он как-то, хрен с ним и с остальным тоже! Нам бы выжить, Макс, а на всё другое вообще похрен!

— Нет, друган, — протянул Макс. — Забивать я на это точно не буду. А вот пытаться добраться до правды буду! Я разгадаю тайну Ермакова, хочет он этого или нет!

Повернув голову прямо на ходу, Антон поинтересовался:

— У тебя уже есть какие-то предположения? Введи в курс дела, поработаю мозгами вместе с тобой, так уж и быть.

— Введу, много времени это не займет, — Макс заметно оживился и принялся быстро говорить: — Никита Ермаков поделился со мной информацией, которую он не должен знать, но при этом знает. Он довольно много всего знает обо мне, о тебе, о нашем мертвом друге, и даже о полковнике. О Митяе он так же знает не мало, и об этом мире этот Никита тоже неплохо осведомлен. Но мы, ни я, ни ты, про Ермакова не знаем вообще ничего. А вот он, говорю это с его же слов, утверждал что мы с ним ранее встречались. Не находишь этот факт крайне интересным? То что это факт, учитывая все сказанное им же, можно не сомневаться. Я вот сперва сомневался, но теперь, после других фактов, не сомневаюсь. А другие факты таковы, что этот Ермаков не обычный человек, потому что у обычного раны заживают долго, а на этом прямо на глазах зарастают. Царапины, порезы, синяки! Все в считанные часы пропадает. Вы вижу за этим не следите, вам все дела нет, а я вот наблюдаю. Даже шею возьми, час назад Ермаков её прилично веткой проскрёб, а теперь там вообще ничего нет. Про рану оставленную на руке краргом вообще молчу. И про обожженную гемолимфой кожу! Жданов всего этого в упор не видит, про другое с ним болтает, про зверушек всяких. Но я, я наблюдаю издалека, и вижу то, чего не хотят видеть другие!

— Прикольно, — сказал Антоха, потому что не знал, что ответить на сказанное Максом. А затем увидел, что тот ждет еще какой-нибудь реакции, и поэтом спросил: — И какие выводы ты сделал на основе всех своих наблюдений?

— Ермаков агент КГБ! — не задумываясь выдал Макс. — А мы агенты, которых контора забросила ему в помощь!

Антохе стало смешно, но он не хотел обидеть товарища и внешне остался спокоен. В это время они продолжали идти по прокладываемой Ермаковым тропе. И пройдя плотные заросли, они вышли к небольшому свободному от растительности пятачку, на котором стояли в ожидании два одноглазых, полковник Жданов и Никита. И последний усмехаясь поинтересовался:

— И когда это, Максимка, я успел стать агентом КГБ? Или мне это послышалось? Полковник Жданов, мне послышалось или вы тоже слышали?

— Слышал, слышал, — ответил тот. — Тебя записали в агенты КГБ, одноглазый. А меня вот почему-то нет. Даже обидно! Макс, я чем тебе не угодил, почему не в агентах?

— Потому что попали в этот мир давно… — Макс замолчал, он был сильно растерян и не знал, что ему делать дальше.

— И что? По твоему меня не могли завербовать при СССР? Ты пораскинь мозгами, молодой, пораскинь-пораскинь!

— Да ладно тебе, расслабься, — сказал Никита и легонько ударил Макса ладонью по плечу. — К вашему КГБ я отношения не имею и никогда не имел. И Жданов тоже. И вы оба, Макс и Антон, можете тоже выдохнуть и больше не думать о конторе, в которой когда-то работали. И не нести тот бред, часть