Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

— Тебя никуда. Я это сам с собой, — ответил Никита, а затем с примесью безумного веселья добавил: — Или не с собой, а с одной наглой дамой, которая по моей же воле поселилась в моей голове.

— Ты сейчас о чем? — Жданов стал настороженным и принялся оглядываться по сторонам. — Это какое-то кодовое слово или что? Не ухмыляйся так, одноглазый, не надо! Если меня загнать в угол, то я буду кусаться!

В руке полковника как по волшебству появился пистолет. Не нужно было гадать, он был заранее заряжен и снят с предохранителя. Ствол уставился в лицо Никиты, но тот этого будто не заметил. Изучая собственные руки так, будто он их впервые увидел, калека сказал:

— Никаких кодовых слов и никаких углов, полковник Жданов. И не надо тыкать в моё лицо пистолетом, потому что в данный момент я не представляю для вас вообще никакой угрозы. Если бы я хотел вас убить, то вы бы уже умерли. Но ни вас, ни Макса и Антоху я пока что убивать не планирую. Наглая дама, которую я упоминал ранее, она да, она вашей смерти жаждет. Я — нет!

— Но планируешь убить в будущем, верно? Это твои слова, одноглазый, не мои! — Жданов слышал только то, что хотел слышать. Все остальное он будто намеренно не замечал.

— Да, слова мои, но интерпретированы они совсем не так, как планировалось. — Никите надоело сидеть на прицеле и поэтому он отмахнулся от руки полковника, державшей пистолет, как от назойливой мухи.

— Это было смело! — громко сказал Жданов и спрятал оружие за пазухой. Оставшись стоять на том же месте, он присел на корточки и посмотрел своим единственным глазом на такой же единственный глаз Ермакова. И тихо спросил: — О какой даме речь? У тебя что, раздвоение личности? Ты боишься, что она возьмет контроль над телом и начнет убивать? Это уже бывало ранее или это только твои предположения?

— Ха-ха! — наигранно посмеявшись, Никита резко сменил выражение лица на максимально серьезное и сказал: — Нет, полковник Жданов, вы не угадали. У меня нет раздвоения личности. Это было бы на самом деле слишком просто, но мой диагноз намного сложнее и вы вряд ли когда-то о таком слышали. Основа, так зовётся то расстройство моей психики и меняемых нами реальностей.

— Если ты будешь говорить загадками, одноглазый, то этот разговор может продлиться целую вечность. — Уставший стоять полковник переместился к ближайшему покрытому мхом камню и уселся на него. А затем требовательно выдал: — Выкладывай всё по порядку, одноглазый. И желательно с пояснениями, чтобы я по десять раз не переспрашивал. Ты понял?

— Ага, — кивнул Никита даже не расслышав сказанного, потому что успел уйти в пучину собственных воспоминаний. Ермакову, как бы сильно он этого ни хотел, пришлось забрать в самый неприятный отрезок своей фрагментированной памяти. Другая реальность, совсем другая жизнь. Там все было иначе, и всё закончилось в один миг. И именно там всё по сути и началось. Если бы это было возможно, если бы существовал такой способ, то он бы стер любое упоминания об этих событиях. Он бы сделал что угодно, чтобы не помнить. Но не помнить было нельзя! А вот помнить всё было можно. И это, безусловно, можно было считать проклятием. Но точно не даром…

Жданов решил напомнить о том, что он все ещё существует, и громко спросил:

— Так и будешь молчать?

— Нет, скоро я начну рассказывать, но прежде дам немного теории и попрошу не смеяться надо мной и ни в коем случае не называть спятившим. Всё, что будет мною сказано, полковник Жданов, вы должны считать даже не правдой, а истиной, которая не подлежит никаким опровержениям. От вас мне нужна только слепая вера и ничего больше. Мы договоримся насчет всего этого?

— А ты не многовато ли просишь, одноглазый? Ходишь уже целый час вокруг да около, но так и не сказал ничего стоящего. И какой-то непонятной слепой веры просишь. — Жданов ткнул себя в грудь большим пальцем. — Ты поставь меня на свое место, а себя на моё, и тогда сразу поймешь как же глупо все выглядит. Ну что ты глаза округлил? Понял, да?

— Земля, товарищ полковник, с которой вы прибыли, является колыбелью разумной жизнью. Именно там когда-то давно появились два разумных вида, люди и медведи. Там, а не здесь, на Тауране. Сюда, на обитаемую, но при этом еще не заселенную разумом планету, мы когда-то давно прилетели и заселились. Она не наш истинный дом. Наш истинный дом — Земля.

— Ермак, ты сегодня головой не стукался? Мне кажется было разок.

Проигнорировав Жданова, Никита продолжил говорить:

— Я не буду вдаваться в подробности и постараюсь быть максимально кратким. Основа — это проект, который был создан двумя разумными цивилизациями миллионы лет назад. И этот проект по прежнему функционирует. И я являюсь одним из его участников. Не по своей воли, к моему сожалению.

— Ты вообще слышишь себя, Ермаков? — не успокаивался Жданов, который планировал услышать что угодно, но не подобный бред.

— Да, я себя слышу… — пробормотал Никита. Сложившаяся ситуация начинала бесить его всё больше и больше. Чтобы такой человек как Жданов поверил были нужны не только слова. Но доказательств слов, кроме самих слов, у него пока что не было. Идея спуститься вниз всё больше переставала казаться глупой. На что только не пойдешь, чтобы доказать, что ты говоришь чистую правду…

— Просто молча идите за мной, полковник, и совсем скоро вы убедитесь в том, что я говорил правду. И как бы вам этого ни хотелось, но извиниться придется!

Поднявшись, Никита направился в знакомом ему направлении. И мысленно поблагодарил Жданова за молчание, потому что слушать всякие глупости сейчас вообще не хотелось. Память, вся причина плохого настроения крылась в ней. Желание убить себя с каждой новой прожитой минутой становилось всё острее…

— Подсоби, надо очистить её от мха, а затем отодвинуть в сторону, — сказал Никита и принялся очищать плиту от растительности. Увидев с каким выражением на лице на него смотрит Жданов, он кратко объяснил: — Я знаю, что делаю, учитывайте этот факт!

Полковник в мыслях выругался на Ермакова, но вслух не сказал вообще ничего и молча