Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

— Я ничего не нес, это все Макс! — поспешил выгородить себя Антон и был награжден недовольным взглядом товарища. И на это он тоже тут же нашел ответ: — Не смотри как на врага, Макс! Ну ведь реально все сказанное тобой бред, полностью согласен с Ермаковым я!

— Всё сказанное бредом не было, — Ермаков посмотрел на Антона чуть исподлобья и злобно усмехнулся. — Приписать меня к КГБ Беларуси — это да, бред полный. А в остальном, если ты еще не понял, Макс вполне прав.

— И что? Мне его поздравить? Или тебя поздравить? Или может всех троих поздравить? — огрызнулся Антон, которого все эти разговоры почему-то раздражали. Он был реалистом и старался упрямо не верить во всякую подобную дрянь.

— Хорошо, что ты про меня не забыл, Антошка! — хохотнул Жданов.

— Нет, поздравлять никого не нужно, — сказал Никита и похлопал Антоху по плечу. — А вот расслабиться надо. Давай, боец, выдыхай уже, злиться точно не надо.

Макс, не понимая сути этой намеренно устроенной Никитой ситуации, но не сомневаясь в том, что суть имеется, решительно сказал:

— Нам нужен честный разговор! Ты, Никита, знаешь что-то такое, чего не знает никто другой. Но мы ведь тоже люди, мы хотим знать, хотим понимать происходящее! Поставь себя на наше место! Поставь!

— Хах, какая сильная и требовательная речь! — Ермаков показал большой палец. — Ты меня поразил до самой глубины и теперь я просто обязан все рассказать. И я расскажу! Но вот когда — не знаю…

А затем Никита просто повернулся и зашагал в одному ему лишь известном направлении так, будто странного разговора вообще не было. И Максу с Антохой пришлось сделать то же самое, потому что второй одноглазый так же молча пошел за первым одноглазым.

Глава 13

Марш-бросок и Кархейн

После странного разговора все четверо словно начали играть в молчанку. И эта игра затянулась почти на двое суток.

Сорок восемь долгих часов маленький отряд шел по джунглям, обходя видимые и невидимые препятствия и опасности. И даже для Жданова, считавшего себя опытным обитателем этого мира, двухдневный марш-бросок, который зачем-то решил устроить Никита, выдался ни разу не простым испытанием.

Вода, все из-за неё, её запасов постоянно не хватало. И мест, где её запасы можно было восполнить, как назло не встречалось. Возможно это была пакость Ермакова, ведь именно он прокладывал маршрут. Полковник уже не сомневался в способностях этого парня. Данную местность одноглазый знал не просто хорошо, он знал её отлично, и поэтому проложить путь так, чтобы обойти всю воду, ему вообще не составляло труда.

Но зачем было мучать людей и зачем было так спешить? Нет, на этот вопрос Жданов ответить не мог. И еще он не мог ответить на вопрос, который шел вторым номером после воды. Еда, с нею тоже было печально, они ели всего три раза, и все эти три раза едой были фрукты. А ими, учитывая нагрузку, наедаться вообще не получалось. Мясо, все хотели именно его, потому что только им можно было восполнить силы, которых с каждым новым часом становилось всё меньше и меньше.

Нет, совсем в молчании эти два дня не прошли, разговоры конечно же случались. Но были они в основном деловыми, Ермаков несколько раз рассказывал о причинах, заставлявших его менять маршрут, и многократно успокаивал своих спутников обещаниями, которые так не разу и не сбылись. Мифические еда и вода, по словам Никиты они были всегда рядом, но каждый раз появлялось какое-нибудь обстоятельство, из-за которого проводник изменял направление движения, и обещание скорого привала с неограниченным количеством чистой питьевой воды автоматически аннулировалось.

Макс и Антошка были на пределе, Жданов видел это, по окончанию вторых суток жёсткого марш-броска у парней не осталось сил даже на злость. Им хотелось сказать Ермакову много всего «веселого», и Никита, хорошо знавший об этом по одним только выражениям лиц умело избегал контакта с самой уставшей частью отряда. И даже с полковником, который тоже утомился не на шутку он использовал ту же тактику. Как только Жданов набирался сил и сокращал дистанцию, чтобы затем высказать одноглазому всё то, что он успел надумать, тот будто телепат узнавал об этом и начинал заметно ускоряться. И будто вообще не ведая усталости Ермаков мог переть в ускоренном в полтора раза темпе целый час, а то и два, и такое ускорение неизбежно давало нужные плоды — желающие с ним поговорить пропадали по вполне естественным причинам.

— Мы на месте, Кархейн под нами, устраиваем привал, — Ермаков остановился у крупного камня, полностью поросшего темно-зеленым и плотным будто ковер мхом. Дождавшись, когда спутники дойдут и встанут рядом, Никита руками разорвал мох и взору открылась почти черная и при этом ровная и блестящая, словно недавно отполированная, поверхность камня.

— Кархейн? — Жданову было тяжело, но некоторое количество сил он все таки сохранил. В отличии от Макса и Антона, которым до происходящего вокруг вообще не было дела. Услышав заветную фразу про привал оба завалились на землю и вообще не боясь насекомых сейчас лежали в неподвижности и сильно смахивали на покойников. На тяжело дышащих и вполне живых покойников.

— Да, Кархейн, — ответил Никита и полил на гладкую поверхность камня воды из собственной фляжки. И странные оранжевого цвета символы не заставили себя ждать, они появились везде, где вода коснулась камня.

— Что за фокусы? — спросил полковник и сразу же добавил. — И что за Кархейн? Мы шли в Заркхар, зачем ты изменил маршрут? И почему не посчитал нужным уведомить меня об этом?

— Я ничего не менял, — отозвался Ермаков и стал дальше очищать камень от мха. Недовольство полковника Жданова он намеренно не замечал. Да, Никита мог бы объяснить причину своих действий, но не делал этого, потому что имелись не беспочвенные опасения. Еще не время, ведь пока что эти люди не готовы узнать ВСЁ. И есть еще один нюанс: нет стопроцентной уверенности в этой троице, и нет доверия. И поэтому всё так, через одно место.

Понимая, что Жданов не отстанет, Никита максимально кратко объяснил:

— Мы идем в Заркхар, полковник, и прошли ровно половину пути. Кархейн как и Заркхар является городом древней цивилизации, но того, что мне нужно, в нем нет. И поэтому он будет просто перевалочным