Наизнанку - Аластер Рейнольдс

— Коронель Рамос! — позвал Мергатройд, прерывая наш разговор. — Мы кое-что нашли! Вам всем лучше это увидеть.

Рамос, Косайл и я осторожно продвигались по гондоле, не сводя глаз друг с друга. Между нами лежало какое-то трудное незавершенное дело, как будто мы были вынуждены возобновить спор, начала которого никто из нас не помнил.

Мергатройд стоял у дыры в борту гондолы, где внешняя обшивка отслоилась от ребра конструкции, образовав отверстие, достаточно большое, чтобы в него можно было протиснуться. Оно находилось на противоположной стороне гондолы от места нашего входа, ближе к Сооружению, а не к «Деметре».

За ним была темнота.

Я вглядывался в эту лишенную света необъятность, и на мгновение у меня закружилась голова, и я почувствовал, что это жидкость: черное море, давящее на маленький пузырек жизни и воздуха, в котором мы оказались. Мгновенный и ужасный ужас перед тем, что я могу утонуть и оказаться в заточении, охватил меня, пока я не заставил себя еще раз увидеть эту черноту как отсутствие.

Мергатройд посветил фонарем в пустоту.

Расстояние примерно в пятнадцать футов отделяло нас от Сооружения, или, скорее, от его ближайшей к нам крошечной части. Гондола остановилась рядом с одной из более гладких частей объекта, а не с одним из выступающих участков.

Напротив нас, прямо напротив отверстия в гондоле, зиял рот. Это было отверстие в металлической плоти, расширяющееся наружу, как поцелуй старлетки. Из зева этой пасти вырвалась масса металлических ветвей, протянувшихся через щель. Некоторые из них соприкоснулись с «Европой», и ветви сплелись в виде свободного ажурного моста, языка неровной вышивки шириной с человека и высотой с него. Мергатройд храбро высунулся наружу и посветил фонарем вверх и вокруг гондолы, в то время как Мортлок держал его за пояс.

— Они облепили все, — сообщил он, прежде чем поддать ботинком один из этих усиков. От удара ветка разлетелась вдребезги, и сухие хлопья посыпались в пропасть под нами. — Мы не видели их с другой стороны, но здесь они ухватились довольно хорошо.

Меня охватило сильнейшее отвращение, и я усомнился, что был одинок в своих чувствах. До сих пор Сооружение оставалось непостижимым, его назначение сбивало с толку, как у сфинкса. Теперь мы поняли, что оно вынашивало планы на «Европу», как ядовитое растение может вынашивать планы на любое насекомое, которому не повезло забрести в его липкие, парализующие владения.

— Оно их поймало! — резюмировал Мортлок. — Неудивительно, что бедняги не могли подняться на ноги и выбраться наружу!

— В отсутствие фактов мы не должны позволять нашим предположениям выходить из-под контроля, — сказал Брукер.

— Этого вам хватит для изложения фактов? — спросил я, беря в руки журнал, который лежал открытым на занятой полке. — Последняя запись довольно краткая, герр Брукер. Мне зачитать ее для вас?

Брукер выхватил у меня журнал. — Я вполне способен прочитать сам, доктор Коуд… — Но его голос дрогнул, когда он начал пересказывать последнюю запись, которую я уже видел своими глазами.

Я ВЫБРАЛСЯ.

ЭТО ВОЗВРАЩАЕТСЯ.

ПРИБЛИЖАЕТСЯ, ЧТОБЫ ВТЯНУТЬ МЕНЯ ОБРАТНО.

ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ К ОСТАЛЬНЫМ.

УХОДИТЕ, ПОКА НЕ…

Не было никаких сомнений в том, что мы отправимся на поиски пропавшего экипажа «Европы». Если у кого-то из нашей команды и были личные сомнения относительно мудрости этого шага, особенно в свете предупреждения, ни у кого из нас не хватило смелости их высказать.

— Это всего лишь короткая вылазка, — сказал Брукер. — Мы немного углубляемся в это чудовище, но только настолько, насколько позволяет наша портативная телефонная линия, да? Думаю, можно протянуть еще немного линии, мистер Мергатройд?

— Еще около двухсот футов. Но, если вы не возражаете, герр Брукер, мы сначала сообщим капитану Ван Вуту о наших планах.

Брукер выразил свое согласие повелительным движением пальцев. — Непременно.

Мергатройд взял телефонную трубку и повернул маленькую латунную ручку, которая включала питание линии для разговора. — Капитан? — спросил он. — Мы осмотрели то, что осталось от их дирижабля. Они все ушли, забрав с собой свое защитное снаряжение. В Сооружение, капитан, вот как оно выглядит. Нет, капитан. Да, что-то вроде двери. Оборудование, да. Нет, нам пока не нужно возвращаться — воздух здесь не хуже, чем в вашей части света. Что говорит коронель Рамос? Позвать его поговорить с вами…

Брукер выхватил трубку у Мергатройда. — Ситуация совершенно ясна, капитан Ван Вут, — нет необходимости в дополнительном рассмотрении. Если мы обнаружим, что условия нас не устраивают, мы вернемся за респираторами «Деметры», но не раньше.

— Вы согласны с такой поспешностью? — спросил я Рамоса, когда Мергатройд закончил разговор и положил трубку обратно на рычаг.

— Я никогда не одобрял спешку, Сайлас. Но если бы я был там и попал в беду, то не хотел бы, чтобы люди откладывали мои поиски.

— Что бы с ними ни стало, — сказал я, — что бы это сообщение ни заставило нас задуматься, эти люди к настоящему времени уже давно мертвы.

— Тогда их останки будут рады видеть нас, — сказал Рамос, как будто это должно было развеять все мои опасения. Затем ободряюще похлопал по плечу: — Пойдем, Сайлас. Даже мертвые заслуживают врача.

Теперь, когда мы взялись за наше предприятие, у меня не было другого желания, кроме как поскорее покончить со всем этим. Но сначала нужно было обезопасить наш путь между гондолой и Сооружением, и это заняло у Мергатройда и Рамоса двадцать минут тщательного обсуждения. Первым делом нужно было срубить достаточное количество веток, чтобы человек мог беспрепятственно перебраться с одной стороны на другую: в тот момент они были непроходимы, как самая густая часть джунглей. Мужчины рубили как тупыми, так и острыми орудиями — на «Европе», помимо тех, что мы принесли с собой, были топоры и мачете, — пока примерно половина веток не была уничтожена, осталась только самая прочная и толстая поросль, в основном сосредоточенная у основания этого любопытного моста. При ударе по этим ветвям раздавался глухой звук, но повредить их было гораздо труднее, и в конце концов мы пришли к выводу, что наши усилия не принесут особого эффекта. У нас была запасная лестница, оставшаяся после нашего спуска в гондолу, поэтому мы опустили ее и вытолкнули в пятнадцатифутовую щель, используя ветви в качестве опоры. Мортлок встал на четвереньки и храбро отполз достаточно далеко, чтобы привязать лестницу узел за узлом. Кроме того, несколько веревок были натянуты на уровне пояса, чтобы служить временными опорами для рук, но я не думаю, что кто-то из нас решился бы доверить им свои жизни, поскольку они были привязаны всего лишь к хрупким обрубкам ветвей,