Битва за Москву - Михаил Дорин

Бортмеханик с лязгом затянул изнутри тяжёлую входную дверь, и сразу же салон погрузился в абсолютную темноту.

— Это хорошо, что мы на «гражданском». На военном ПС-84 сейчас бы уже ощущался сквозняк, — заметил Коровин.

Только он договорил, как раздался громкий щелчок тумблера в кабине лётчиков. Начал быстро нарастать вой. Сейчас как раз раскручивался маховик инерционного стартера правого двигателя. Звук переходил в пронзительный металлический визг.

Следом сильнейший толчок сотряс весь фюзеляж самолёта. Через прямоугольный иллюминатор я увидел, как бьют яркие вспышки синего выхлопного пламени. Мотор начал работать, наполняя салон неровным рокотом.

Когда запустили второй двигатель, самолёт завибрировал чуть больше.

Спустя десять минут самолёт вырулил на полосу. Лётчики вывели обороты двигателей и ПС-84 начал разбегаться по полосе. Несколько секунд и мы взлетели.

В грузовой кабине освещение не включали. Так что мы перекрикивались с Коровиным в кромешной тьме.

— Нас же вывели через две недели на переформирование. Батю так вообще сразу в командование ВВС 50-й армии забрали на зама. Подполковника получил, — рассказал мне Василий Иванович, что происходило с полком после моего ранения.

— Всех вывели? — спросил я.

— Да. И техсостав тоже, но недалеко. Прилетим, я расскажу тебе весь замысел командования по работе нашего полка.

Пока летели, Василий Иванович рассказал, что в ящиках документация полка, некоторое имущество и формуляры на самолёты.

— У нас в полку сборная солянка. Одна эскадрилья половина на Як-1, а половина на ЛаГГ-3. Как раз все самолёты от нашего 139 полка остались. Те ЛаГГи, что на Ходынке сейчас — наши. С Горького летели и сели на дозаправку.

— Я только звено увидел.

— Да. Теперь у нас по штату 2 эскадрильи и одно звено управления. С трудом получилось и на такой штат наскребсти лётный состав. Зама моего так и не дали.

Я кивнул и посмотрел на сидящего рядом Василия. Тот немного трясся от холода, смотря в одну точку.

— Вась, всё хорошо? — спросил я.

— Да. А нам долго ещё лететь?

Я взглянул на часы и прикинул оставшееся время до посадки.

— Минут 30 ещё, а что?

— Да я… ну как бы так сказать… отлить хочу.

Понятно. На этот случай нам тоже повезло. В этом ПС-84 был и туалет в хвостовой части.

— Вон, видишь дверь? — посветил я фонариком на туалет.

— Да.

— Тебе туда.

Вася подумал, но не решился встать и пойти в туалет.

— Я… потерплю, — сказал он.

Как-то странно он себя ведёт. Если уж человек хочет, он побежит в гальюн мигом.

— Ладно. А ты точно в туалет хочешь?

— Да.

Судя по всему, врёт.

— А вы никому не скажете, товарищ старший лейтенант?

— Если всё так серьёзно, то обещаю молчать, — крикнул я парню.

— Я… я на таких самолётах летать боюсь. То есть, когда на истребителе, то всё хорошо. А когда пассажиром, то… вот прям дрожь берёт.

М-да, ну и Вася. Каких только лётчиков не бывает в нашей авиации. Но парня надо поддержать.

— Не переживай, Вась. Я вот, например, мышей боюсь. Крыс нет, а вот мелких полёвок прям до жути.

— Не может быть⁈ Вы ж… такой… я вас когда слушал, прям представлял вас командиром.

— Что, командир не человек? Нормальному человеку всегда известен страх. Тебе, мне, вот и Василий Иванович иногда боится.

Хоть я и не знал, чего боится Коровин, но думаю есть какой-то момент страха у него.

— А если человек не боится? Вообще ничего.

— Тогда этот человек либо дурак, либо лжец.

Вася кивнул, и я увидел, что он слегка приободрился.

Немного помолчав, мы вновь с Коровиным вернулись к громкому разговору друг с другом.

— Переяслов в командование ВВС 50-й армии за Батей пошёл. Храмцова и Булкина я смог забрать, и половину техников. Вот они и перекочевали в 126-й полк. Это ж удобно! Почти вся банда в сборе!

— Согласен. Ну а наш…

— Ай, я знал, что ты про неё спросишь. Оставил напоследок вопросы про Наталью?

— Так что с ней? — спросил я.

Раз Коровин улыбается, то с ней всё хорошо.

— Всё отлично. Её в Москву отправили в какой-то из госпиталей работать. Приехал какой-то тип и сказал, что она нужна в госпитале Бурденко.

Хороший карьерный рост у девушки!

— Она обещала, что дойдёт до Сталина и на фронт вернётся.

Более мы к данной теме не возвращались.

Через те самые полчаса, как я и обещал Василию, мы коснулись лётного поля в Глоково. Зарулив на стоянку, экипаж выключил двигатели, и все начали потихоньку собираться.

Бортмеханик включил внутреннее освещение и с лязгом распахнул дверь по правому борту. В салон сразу ворвался ледяной воздух осенней ночи.

Только мы вышли из самолёта, как Василий Иванович начал объяснять нам, куда двигаться.

— Вам надо сейчас в оперативную группу ВВС 50-й армии. Она в здании бывшего аэроклуба сейчас. Сдадите документы и там уже вам скажут, что делать.

Коровин попрощался со всеми, забрал с собой своего молодого сержанта. Пока мы только собирались уходить, Василий Иванович объяснил, где находится временный штаб 126-го полка.

— На краю леса обшитая досками просторная землянка. Рядом ещё пару домиков из сруба на краю леса. Там всё и расскажу о дальнейших планах.

Через двадцать минут мы уже стояли у дверей оперативной группы ВВС Брянского фронта. Пока только у нас взяли документы и мы ждали вызова от кадрового органа.

Василия и вовсе пока отправили спать в какую-то палатку. Он, возможно, отправится на другой аэродром. Пока мы втроём ждали в коридоре, Ростислав строил гипотезы, куда и как его направят.

— А может тоже командиром полка? Почему бы и нет, — мечтал Ростик.

— Ага, женского, — улыбнулся я, потирая заспанные глаза.

— Это слишком. Но не откажусь, — посмеялся Ростислав.

Гаврилов наклонился вперёд и провёл рукой по своим шрамам на лице.

— О серьёзном надо думать, а ты всё о бабах, Ростик. Война идёт. Некогда строить шуры-муры, — сказал он.

— Жизнь коротка, дядя Саша. Надо всё успеть, — ответил ему Ростислав.

— Может и так, а ты что думаешь, Андрей? — спросил у меня майор.

— Война — это конечно дело серьёзное. Но кто ж виноват, что иногда и любовь приходит во время войны. Лучше уж пускай ненадолго, но дать волю