Влад - Дея Нира

в небольшом ящике вместе с молотками на длинных ручках, и холодный металл хищно поблескивал в тусклом свете. Снова бег времени… Острые копья с зазубринами пригвоздили тело к полу, не оставляя на нем живого места, безжалостно превратили в содрогающийся кусок мяса, который прежде был человеком. И снова лужи крови… Хлещущие потоки, заливающие все кругом… Предсмертные крики и вопли ярости смешались, сотрясая полутемный зал.

Елена не разглядела лица поверженного человека: оно было искажено страшной мукой и сплошь покрыто липкой кровью, – но поразилась, с каким пылом и бешенством он сопротивлялся, один против дюжины вооруженных крепких мужчин в доспехах, которые нещадно добивали несчастного, кромсая его плоть. Казалось, охотники загнали в ловушку дикого, неукротимого зверя, чтобы покончить с ним с особой жестокостью.

Время бежало назад… Пронзенный копьями встал, сразу возвращаясь обратно в тень, за которой его поджидали в тайном укрытии. Он снова был жив в это мгновение!

– Нет! Назад! – невольно сорвался с губ Елены предупреждающий крик.

Словно в ответ, из глубин зала раздался полный гнева рев:

– Сгори в аду, проклятый дракон! Тебе там самое место!

Елена понимала, что этот крик давно стих во мраке вечности, но от него веяло такой неприкрытой ненавистью, что он все еще вызывал сильную оторопь. Она не знала ни жертву, ни ее преследователей, но отчего-то девушке показалось, что нападать таким количеством на одного исподтишка – подло и недостойно, кем бы этот человек ни был. Все это время Елена никак не могла рассмотреть его лицо и все тщетно пыталась вглядеться в него. Его смерть была слишком страшной. Хотя изменить что-либо представлялось невозможным.

Время продолжало отсчитывать обратный ход…

– Беги отсюда… – прошептала Елена, потрясенно наблюдая, как восставший из мертвых спешит по каменным коридорам навстречу своей гибели…

Его походка, его темный силуэт пробудили неясное чувство узнавания.

– Кто ты? – крикнула Елена во тьму, слушая, как эхо ее голоса теряется где-то вдалеке. Не выдержав, она бросилась вперед, совершенно не думая о том, что таится во мраке. Елене отчаянно хотелось догнать удалявшуюся фигуру, но, как бы она ни ускоряла шаг, ей не удавалось приблизиться к ожившему мертвецу.

Он шел размеренной, уверенной походкой, словно был уверен, что ему ничто не угрожает. Так идет хозяин по своим владениям или сильный, бесстрашный воин, презирающий смерть и трусость.

Елена выбилась из сил, тщетно стараясь угнаться за растаявшей во тьме фигурой, упала на колени, протягивая руки, хватаясь за неровные стены.

– Вернись…

А затем снова настигло мучительное головокружение, и снова она безвольно падала в темноту, куда-то вниз, в бездонную пропасть. Бесконечная зловещая тьма заполняла все кругом, сдавливая, удушая, точно была живым существом. Очень злым и голодным. Беспощадным.

– Вернись…

Елена глубоко втянула в ноющие легкие прохладный воздух и открыла глаза. Испепеляющий жар пропал, сменившись противным, колким холодом, вгрызающимся в тело. Она приподнялась на слабых руках, непонимающе огляделась, узнавая собственную спальню.

Она лежала на полу у приоткрытого окна, через которое проникал легкий ветерок из ночного сада. Елена привстала, цепляясь руками за подоконник. В памяти мелькнули очертания подземелья, черный силуэт, удаляющийся во тьму. Это снова был сон? Очередное видение?

Елена растерялась, а затем нахмурилась: на ней была шелковая ночная рубашка. Это значит, что она ложилась спать или собиралась это сделать. Но… как же так? От волнения она прикусила губу так сильно, что та вспыхнула болью. Елена слизнула выступившую капельку крови, ощущая на языке солоноватый привкус. Это немного привело ее в чувство.

Платье, в котором она ужинала, было переброшено через спинку стула. Она сама оставила его здесь, когда торопилась переодеться в более удобную одежду! Елена лихорадочно все обыскала, когда в памяти мелькнула сложенная записка, осмотрела шкафчики, столы, все углы, где могло быть злосчастное свидетельство произошедшего, но тщетно. Паника и непонимание сменились накатившей злостью: она не могла придумать, что Влад вложил ей в руку то послание! Она помнила, как скользили пальцы по шероховатой поверхности бумаги, помнила его ровный, четкий почерк.

Не в состоянии ждать до утра, Елена выбежала из комнаты. Она докажет, что не безумна! Коридоры ожидаемо были тихи и пусты. Снова мелькнул знакомый гобелен, и Елене почудилось, что и всадник в тяжелых латах, и изрыгающий яд дракон внимательно, даже с насмешкой посмотрели в ее сторону. Но Елена знала: это лишь отблеск серебряных нитей и игра воображения.

«Умри, проклятый дракон!..» – вспыхнуло обрывочное воспоминание. Там, в подземелье, среди боли и хаоса, Елена слышала полный ярости вопль, звуки борьбы и надрывный хор монашеских голосов. Но чем больше она об этом думала, тем скорее видение улетучивалось, пропадая в закоулках памяти.

Библиотека оказалась пуста. Ее тишину нарушал лишь привычный ход старых часов. Елена бросила поспешный взгляд на каминную полку. Тяжелый канделябр стоял на прежнем месте, но свечи давно догорели. С сильно бьющимся сердцем она приблизилась к нише, где открывался проход в подземелье. Елена повторила все в точности, как это делал Влад. Панель так и не тронулась с места. Елена тщательно осмотрела всю нишу, ощупывая филенки, пытаясь выдвинуть их, но стена осталась неподвижной. Девушка предприняла несколько попыток выдвинуть панель на себя, даже ободрала кончики пальцев, но тщетно.

В полной растерянности Елена побледнела и отступила назад, не зная, что и думать. Кто или что смеется над ней, подвергает ее разум подобным испытаниям? И зачем? Могла ли она так ошибиться?

Остаток ночи Елена провела без сна, уставившись в полумрак, пока не рассвело. Неужели она выдумала то, что случилось ночью? И как объяснить тревожное чувство, вспыхнувшее внутри, когда днем Влад прошел мимо с поклоном, остановив на ней знакомый, столь волнующий пристальный взгляд? О чем он думал в этот миг?

Когда Елена попыталась расспросить его, намекнув, что знает одну из тайн этого дома – например, что скрывает дубовая библиотека, – Влад внимательно выслушал ее, но не поспешил признаться, что и ему что-то известно. Елену это очень смутило. Не приняла ли она его вежливость за нечто большее, как приняла вымысел за реальность? Продолжать расспрашивать Влада означало признаться в том, что ее мысли настолько поглощены им, что он является ей в подобных снах.

Еще одна мучительная загадка. Еще одно смутное видение, столь похожее на реальность. Очередной сон? Елена не могла ни с кем этим поделиться, не вызвав подозрений. И как же тяжело было осознавать, что ее безумие принимало все более причудливые формы, обрекая на вынужденное одиночество, в котором приходилось нести это тяжкое бремя.

Глава 14. Глубины безумия