Влад - Дея Нира

Глава 12. Ночные звери

Над деревенским кладбищем висела тишина, но было в ней что-то напряженное, предвещающее смятение, не ощущалось умиротворения и смирения перед вечным покоем, которые царят в таких местах. В лениво плывущем тумане виделся коварный обман. Туман принимал странные формы, которые легко можно было принять за человеческие фигуры. Но что делать людям, запирающим свои жилища после наступления темноты, озаряющим себя крестным знамением, здесь – в обители безысходности и мрака?

Туман полз дальше, окутывая земляные холмы и кресты – кроме тех, которые стояли выше прочих. В нем легко можно было спрятаться ребенку или, скажем, тому, кто способен передвигаться на четвереньках.

Земля дрогнула, покачнулся один из могильных крестов. Взметнулся земляной столб, рассыпаясь по соседним могилам. Раздался звук сильного удара или толчка, что-то затряслось, зашипело в тумане. Могильный холм развалился на части, вздыбился, будто изнутри лез крот, разыскивая выход наружу.

Где-то вдали тоскливо взвыли волки: один, второй, а затем вся стая. Луна пряталась за облаками, и казалось, что волки в отчаянии зовут ее, упрашивая покинуть свой одинокий чертог и осветить темную землю.

В кладбищенской тиши слышались мерные звуки. Сначала они были еле различимыми, затем становились все громче и отчетливее. Что-то скребло острыми когтями по дереву, будто кот точил когти. Вслед за протяжным скрежетанием среди неподвижных крестов сдвинулась одна тень. Она продвигалась в тумане, все еще прячась в нем. На каменную плиту вспрыгнуло горбатое существо. Оно шумно и сипло дышало, хотя внутри этого существа не было жизни. Оно пришло, чтобы забрать чужую, и сейчас испытывало сильный голод.

Белые ноздри, которых уже коснулся тлен, затрепетали, ожесточенно нюхая воздух, но на пустынном кладбище не было ничего, что могло бы утолить этот дикий голод.

Тень изогнулась и по-кошачьи прыгнула в туман, легко преодолевая препятствия в виде холмов. Существо чуяло, что там, внизу, спят другие, ожидая мига пробуждения.

Тень ловко неслась через лесную чащу, объятая предвкушением.

Туда, где в чужих венах текла сладкая, пьянящая кровь.

Чудовища отовсюду выходили на охоту…

Жители домов на краю деревни погрузились в глубокий сон. На это надеялась девушка, ожидавшая с нетерпением, когда все уснут, и теперь она бежала по ночному саду, превозмогая сильное волнение. У нее немного подкашивались ноги, а сердце грозило выпрыгнуть из груди. Слишком желанным было то, что скрывал старый сад, а его темнота прятала саму девушку, как она и надеялась.

Хоть господин Моэску и ввел строгие ограничения, а деревню наводнили солдаты, но многие из них были молодыми крепкими мужчинами, у которых загорались глаза при виде пышнотелых крестьянок. Вот постоит полк в деревне – и поминай как звали. А девушке хотелось, чтобы избранник увез ее с собой – румяный, сильный, с хорошим жалованьем. Если, конечно, придет ее сватать. Но как же не придет? Как иначе? Не просто так он страстно целовал ее каждой ночью, несмотря на запрет, несмотря на глубинный страх перед мертвецами. Опьяненная собственными мыслями, девушка была уверена, что с ней ничего не случится. Ведь от дома до конца сада – всего ничего!

А избранник ждет ее там и сумеет защитить.

Она заметила темную фигуру у старой яблони, что склонила ветви до самой земли. Пьянящий аромат созревающих яблок, красных, как сама кровь, ударил в ноздри. Как и дурманящий запах скошенной травы, на которой приятно лежать.

Ожидавший у яблони мужчина так жадно приник к приоткрытым девичьим губам, что она поняла с восторгом: его нетерпение было столь же велико, как и ее. Девушка не видела его лица, но охватившее ее возбуждение накрыло с головой. Сегодня от любимого даже не пахло медовой настойкой и табаком, который ему нравилось курить. Он и обнял ее как-то по-особому – крепко, требовательно, – но девушка была рада этим пылким объятиям, несмотря на то что пальцы его сегодня были как никогда холодны.

Чуть вдали за оградой резко хрустнули ветки. Кто-то быстро вскарабкался на ограду, отчего она затряслась. Девушка вздрогнула и повернулась, уставившись во тьму.

– Там кто-то есть! – со страхом произнесла она шепотом.

Но тут заметила юркнувшего мимо белого кота, который с яростным шипением вдруг отпрянул и бросился прочь. Она удивилась: прежде такой спокойный, кот испугался неизвестно чего, – но мужские руки уже увлекли ее под сень густых яблоневых ветвей.

– Тебя никто не видел? – еле слышно прошептал он и, когда девушка молча помотала головой, не в силах произнести хоть одно внятное слово от возбуждения, остался этим доволен.

Ей показалось, что, если бы сейчас весь мир заполонили восставшие стригои, она бы продолжала дарить поцелуи своему возлюбленному. Умереть в его руках – что за волнительное безумие! Девушка сразу же забыла об осторожности, о том, что в темноте мог кто-то притаиться. Ей хотелось лишь страстной ласки, от которой она совершенно теряла голову и будто устремлялась в самую бездну.

Каким же головокружительным было это падение…

– Т-с-с, – тихо-тихо шептал он, прикусывая ее кожу. – Нам ведь не нужно, чтобы кто-то услышал нас.

Она, разгоряченная смелыми прикосновениями, лишь прижалась к любимому еще сильнее, выгибаясь навстречу:

– Все спят давно. Никто не знает.

Он порывисто притянул девушку к себе, увлекая на пахнувшую свежей зеленью землю, поросшую мягкой травой. Оба изнемогали от желания. И вот уже ничего не было видно: тьма скрывала любовников, как они того и хотели.

В ночной тиши зашуршали юбки, послышались сдавленные вздохи, приглушенные поцелуи, учащенное дыхание. Нервный, испуганный вскрик – один, второй. Громче… Еще громче… Снова непродолжительная тишина и долгий жалобный стон, внезапно оборвавшийся. Девушка что-то тихо спрашивала, быстро и прерывисто вздыхая, но замолкла на полуслове, когда губы возлюбленного накрыли ее рот.

Яблоня легонько вздрогнула, когда о ее ствол что-то ударилось. Раздался протяжный стон, затем еще и еще. Ритм глухих ударов нарастал, несся толчками. Стоны, сперва чуть слышные, становились все громче и отчетливее. Ладонью любовник резко зажал девушке рот, заглушая крики.

Всхлипывания внезапно оборвались, превратившись в полузадушенный возглас – не то удивленный, не то испуганный. Возник краткий шум борьбы. Яблоня закачалась, ветки заходили ходуном, точно налетел порыв бешеного ветра. Удар… Отчаянный вопль, который сразу был подавлен…

Наступила внезапная тишина.

Теперь в легком шорохе листьев послышалось приглушенное рычание, сменившееся странным, неразборчивым звуком. Словно кто-то тихо прихлебывал с наслаждением, таясь в темноте, делая жадные глотки.

Стонов больше не было, лишь иногда раздавались резкие вздохи, но вскоре смолкли и они.

Испуганный кот вздыбил шерсть, наблюдая издалека. Его маленькое сердце отстукивало бешеный ритм. Он втянул носом