Влад - Дея Нира

Глава 13. Холод подземелья

Иногда Елене казалось, что огромный особняк хранит в себе множество загадок. Его просторные комнаты и залы, анфилады, уходящие в бесконечность, смутные тени на картинах, витражах и настенных росписях были частью таинственного прошлого. Она обошла почти весь дом, заглядывая в разные уголки, надеясь, что удастся разузнать, где скрывается вход в подземелье, о котором ей говорил Влад. Но вместо этого ей всюду попадались удивленные слуги, которые тут же принимались беспокойно расспрашивать, нужно ли ей что-нибудь. Елена не могла открыться им и с легкой досадой уходила прочь, поблагодарив за желание помочь.

На некоторое время она оставила свои попытки, но ей по-прежнему нравилось исследовать особняк, разглядывая произведения искусства. Многие из них она срисовывала в свой альбом, а затем расписывала акварелью. Это помогало отвлечься от невеселых дум и неприятных новостей. Некоторые вещи вызывали у Елены особый трепет. Например, один старый гобелен.

Тронутый прожорливой молью, он тем не менее сохранил яркость и живость цвета. Серебряные нити, украшавшие распростертые крылья дракона и развевающийся за спиной плащ всадника, еще тускло мерцали в отблеске свечей.

Похожие гобелены украшали и другие несколько залов, но именно этот, в красной гостиной, отчего-то притягивал взгляд. Было ли дело в самой ожесточенной схватке благородного рыцаря с мифическим существом или в особых драматичности и напряженности, исходивших от внушительного по своим размерам драгоценного полотна, но Елена не раз останавливалась перед ним, чтобы еще раз пристально рассмотреть.

Святой Георгий, поражающий дракона… Торжество справедливости и храбрости над злыми, нечистыми помыслами и прочими грехами. По легенде, отважный воин не побоялся вступить в схватку с ненасытным чудовищем, требовавшим себе кровавых жертв – юных девушек, – и одержал над ним победу.

Дракон корчился в предсмертных судорогах, пронзенный длинным копьем, и в его глазах, кроме неистовой ярости, Елене виделось отчаяние. Всадник же был преисполнен решимости и отваги, бросаясь на свирепое чудовище. Чуть позади замерла в нерешительности прекрасная дева, простирая руки к своему спасителю, а среди густых лесов, позади крупных фигур и развернувшегося действа, скрывались развалины не то замка, не то монастыря.

Рассматривая гобелен, Елена ощущала легкое волнение, которое не могла объяснить. Это казалось ей странным, ведь подобные сюжеты были весьма любимы художниками и скульпторами, а похожие образы неоднократно попадались в книгах, залах старинных особняков, дворцов или музеев. Но именно этот гобелен приковывал внимание, заставляя разглядывать всадника, дракона и горный пейзаж, теряющийся в дымке.

Когда Елена проходила мимо, ей порой казалось, что за мгновение до того, как она приближалась к гобелену, фигуры на нем необъяснимым образом двигались. Но стоило ей оказаться рядом, как они тут же застывали, пытаясь уберечь свою тайну от посторонних глаз. Яростная схватка храброго всадника с изрыгающим яд и пламя драконом мгновенно утихала. Елена твердила себе, что это иллюзия, что все дело в том, как располагался гобелен, как на него падали тени и свет. В конце концов, всему виной ее искаженное восприятие, которое порой словно издевалось над ней. Так и не найдя причину своего непостижимого волнения, она шла дальше, забывая о полотне до следующего раза.

Сегодня Елена, впрочем, почти не взглянула на старый гобелен. Уж слишком ее захватило послание, которое она прятала в складках платья. Когда закончился ужин и все начали расходиться, ее руки неожиданно коснулись прохладные пальцы. Прикосновение было едва ощутимым. Нежным.

В смятении она подняла взгляд, и Влад склонил голову, пропуская ее вперед, но его зеленые глаза при этом призрачно сверкнули. Как часто в его молчании чувствовался неслышный зов, будто говорящий больше, чем сотни слов, произнесенных вслух…

Не зная, как реагировать, Елена все же ответила ему легкой, вежливой улыбкой. И лишь когда сделала несколько шагов, вдруг поняла, что в ее руке необъяснимым образом оказалась свернутая записка. Елена удивилась еще больше: она даже не поняла, в какой момент та оказалась зажатой в кулаке, – но ее обуяло любопытство. Теперь она спешила миновать несколько полутемных залов, чтобы спокойно прочесть содержимое. Сердце беспокойно стучало в ритм шагов, разносившихся гулким эхом.

Едва захлопнув дверь в свою комнату, Елена развернула сложенный листок.

«Дорогая Елена, я заметил, что последнее время вы сама не своя и пытаетесь отыскать ответы на вопросы и сведения касательно недавней находки в поместье. А также знаю, что вы тайно предпринимали попытку найти вход в подземелье, несмотря на мое предостережение. Если ваше любопытство по-прежнему столь велико, то я готов взять на себя роль вашего проводника. Безусловно, если вы на это согласитесь и не сочтете дерзостью мое предложение. Я лишь хочу уберечь вас от поспешных и необдуманных действий, которые могут вам навредить. Если сочтете приемлемым мое предложение, я буду ждать вас в библиотеке после полуночи».

Послание не было подписано, но такое предложение могло поступить лишь от одного человека.

Оно действительно было дерзким и неожиданным, но едва Елена прочла записку, как ее охватило невыразимое чувство восторга и предвкушения. У нее мелькнули мысли о том, что недопустимо проводить время в компании мужчины, да еще в столь поздний час, но она их отбросила. Слишком непреодолимым было желание попасть в подземные ходы, скрытые от остальных. Влад всегда был с ней так любезен и предупредителен… Хотя в первую встречу она и испытала особое волнение, но затем объяснила его пристальный, изучающий взгляд особенностью характера. Позднее Елена замечала, что он всегда так смотрит, но это вовсе не означало, что у него какие-то дурные намерения.

Окружающие чересчур хлопотали о ней, и это вызывало досаду. У Елены даже возникло неосознанное стремление сделать что-то, чего бы не одобрила тетя София. Сделать то, чего хотела сама, не размышляя о каких-то условностях. Несмотря на то что сначала Влад показался воплощением мрачности, нелюдимости и холодности, теперь эти ощущения поблекли. Осталась только таинственность, некая закрытость, но она скорее манила, чем отталкивала. Елена невольно призналась себе, что странным образом доверяет этому замкнутому, бесстрастному человеку.

«К тому же, – подумала она, – я не собираюсь делать ничего предосудительного… Я только взгляну, что там, под домом…»

Она еле дождалась, пока в доме стихнут шаги, умолкнут голоса, а тетя София отправится отдыхать. Гул часов возвестил о наступлении времени, означенного в записке, и Елена осторожно выглянула в коридор. Тускло мерцали свечи, догорая в бронзовых канделябрах, вдали слышался чей-то неторопливый, сонный разговор.

Даже если кто-то и встретится ей в этих залах и переходах, ни у кого не возникнет