Влад - Дея Нира

Милица тут же распорядилась, и в гостиной появился предмет, вызвавший любопытство у присутствующих.

– И что мы будем с этим делать? – спросила тетя София, разглядывая большую шкатулку, украшенную затейливой резьбой и цветным стеклом.

– Смотрите. – С этими словами Кристина сняла крышку, и под ней все увидели стеклянный шар и несколько свечей вокруг. – Нужно сесть за стол и поставить в центр шкатулку с шаром, зажечь свечи. Каждый по очереди будет смотреть на шар и рассказывать вслух, что видит. А чтобы никто не смущался, обычно надевают вот это. – Рассмеявшись, она извлекла из потайного дна в шкатулке черную кожаную маску.

– Я это не надену, – с оскорбленным видом сразу сказала тетя София. – Будто на каком-то карнавале!

– Тетя, ну что вы. – Елена тоже рассмеялась, вполне придя в себя. – Будет забавно узнать, что каждому привидится в этих хрустальных гранях.

– Согласна, – поддержала ее Милица. – Пожалуй, начну первая.

– Прошу, госпожа Синешти. – Кристина передала ей маску и помогла закрепить на голове.

– Матушка, вы выглядите очень загадочно, – улыбнулся Петру, и Милица поблагодарила его кивком и распорядилась, чтобы погасили все остальные свечи. Комната тут же погрузилась в полумрак, отчего возникло таинственное настроение. В сгустившемся мраке лицо Влада было каким-то особенно белым, в глазах отражалось пламя свечей. Он сидел молча и никак не давал понять, что заинтригован игрой.

– И что же нужно делать? – спросила Милица. – Есть ли особые правила?

Адриан кашлянул, разводя руками.

– Правила довольно просты. Как и сказала сестра, вам нужно просто смотреть в шар и трактовать по-своему все, что вам там привидится. Игра рассчитана на воображение.

– И крепкие нервы, – заметила тетя София, схватившись за свой веер.

– Итак, я начинаю. – Под маской мелькнула усмешка, а взгляд синих глаз устремился на стеклянный шар.

Первые мгновения Милица молчала, а потом подалась вперед, будто увидела что-то перед собой.

– Я не уверена… – пробормотала она.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – поддержал ее Адриан. – Неправильных ответов нет.

– Сильная метель… Вижу каменную беседку. В окнах горит приглушенный свет. Подхожу ближе. Кавалер ведет даму к выходу, где их ждет карета. Идет снег. Да, все кругом занесено им. Дама потирает руки. Кажется, она расстроена… Кавалер убеждает ее в чем-то… Склоняется к ней, но дама… Погодите-ка, она проявляет нетерпение и сердится, вырывает руку, распахивает дверцу кареты и…

Милица замолчала, но было видно, что увиденное встревожило ее. Она поспешно сняла маску и передала ее Кристине.

– Матушка, весьма неплохо. – Петру поаплодировал ей. – Не представляю, что можно увидеть в куске стекла. Боюсь, я начисто лишен воображения.

– Вас тоже посетило драматичное настроение, дорогая? – поинтересовалась у Милицы тетя София. – Не замечала, что вы склонны к меланхолии.

– Все дело в свете, который попадает в шар, – пояснил Адриан. – Его преломление в стекле заставляет наше воображение разыграться, и мы способны увидеть все скрытое.

– Это что, ясновидение? Гипноз? – взволновалась тетя София. – Богу не угодны такие игры, уверяю вас.

Милица, стряхнув с себя оцепенение, нашла силы улыбнуться.

– Не волнуйтесь, София. Как и сказал Адриан, все дело лишь в воображении.

И хотя она пыталась всех убедить в этом – пожалуй, и себя, – Елене показалось, что оттенок испуга или изумления мелькнул на лице Милицы.

– Что же! Я следующая!

Кристина несколько минут с вдохновением делилась представшими перед ней картинами пышного бала, где она блистает, находясь в центре внимания, а десятки юношей из лучших домов столицы стараются добиться ее расположения.

– Ах, – восклицала она мечтательно, – дело чуть не дошло до дуэли! Вообразите! Как это чудесно!

Чрезвычайно довольная собой, Кристина передала маску Петру, но тот отказался играть, сказав, что с бо́льшим удовольствием послушает других.

– Тогда – Елена!

Елена посмотрела на окружающих: те с интересом ждали, что она поведает им. На плотно сомкнутых губах Влада играла легкая усмешка, хотя лицо при этом оставалось совершенно бесстрастным. Елена будто искала его молчаливого одобрения, но так и не поняла, что выражал взгляд этих темно-зеленых глаз. Щеки ее порозовели.

– Боюсь, я вас разочарую, – смущенно улыбнулась она, но взяла маску.

– Отпустите на волю воображение, – посоветовал Адриан. – Оно все сделает за вас.

Маска была легкая, пахла не то свежим деревом, не то пряными специями и совсем не раздражала кожу. Напротив, стоило надеть ее, и у Елены возникло чувство, будто она очутилась внутри плотного кокона, из которого смотрела наружу сквозь узкие прорези. Они были сделаны таким образом, что все внимание оказывалось сосредоточенным на предмете впереди. На круглых боках стеклянного шара танцевали золотые точки и искры от горящих свечей. Внутри мерцали зеркальные грани с медленно плывущими там полутенями.

Время точно замедлилось, потекло неспешно. Дыхание под маской казалось громким, но под его мерный ритм Елена ощущала, как пульсирует в висках и груди кровь. Звук нарастал, превращаясь в стук молотков…

Сквозь запах кожаной маски пробивался другой – омерзительный и тошнотворный. Так пахло от тех тварей, что сбили ее с ног и повалили на землю. Но сейчас проявлялось из мрака нечто иное.

Елена затаила дыхание, перемещаясь из теплой и уютной гостиной в темное подземелье. От сырых каменных стен веяло промозглым холодом. Она увидела связанного человека – совсем еще юношу, – покрытого кровавыми ранами. Он не молил о пощаде, когда его били, но потом из печи достали раскаленный добела железный прут. Юноша дергал головой, сопротивляясь, но его схватили за голову, удерживая на месте, и палач медленно поднес прут прямо к его лицу.

Елена задрожала, пытаясь отвести взгляд. Она не хотела смотреть, но тело словно не принадлежало ей, и в следующий миг подземелье огласил душераздирающий крик.

– Я не хочу… – прошептала она, глотая слезы. – Не надо!

Раскаленное железо зашипело, погружаясь в тело, запах паленой плоти и свернувшейся крови ударил в ноздри. Елена ощутила, как ее всю покрывает холодный липкий пот, но, как ни старалась, не могла прервать видение. Зрение снова сфокусировалось на происходящем. Затхлость подземелья исчезла, сменившись свежестью ночного воздуха. Елена с упоением вдохнула его, прислушиваясь к шуму леса.

Как же сильно пахнет прелостью… сырой землей… В нее вгрызаются лопаты и кирки, звенит металл. Шуршит рыхлый песок, скапливаясь у вырытой ямы.

Кто-то издает тихий стон, едва сдерживая отчаянный крик.

На земле лежит юноша. Это из его уст рвется бессильный стон. Обезображенное лицо полно страдания и невыносимой муки. Юноша хранит угрюмое молчание, понимая, что ему никто не поможет.

– Кто ты? – непроизвольно спрашивает Елена, пытаясь дотянуться до него. – К чему такая жестокость?

Но ее никто не видит и не