Девятиэтажка - Клим Ветров

Единственная реальная опасность — луки. Но варяги их не особо жаловали, предпочитая разогнаться, сблизиться и рубить мечом или топором. Как говорили умные книги, лук для них — оружие слабых, годное только для охоты. В бою они полагались на ярость и сталь.

Место Сергея и его «витязей» при таких атаках было внизу, на утёсе, на самом краю — там, где их будет видно. В богатых доспехах, огромные, они нужны были не столько для обороны, сколько для внушения. Нападающим — страха, защитникам — уверенности. Даже рыбаки, глядя на них, успокаивались, видя, что стоят вои девятиэтажные, не боятся.

Сергей, конечно, хотел быть наверху, на крыше. Отсюда обзор лучше, и интереснее в целом. Смотреть, как камни уходят в море, как зажигалки чертят огненные дуги, — в этом был свой азарт. Но дисциплина есть дисциплина. Он в последний раз глянул в бинокль — греки уже подходили к устью, драккары висели у них на хвосте, — и двинулся вниз, к своим.

Вадим, Нурлан, Цой, Артём, Магомед — все уже стояли на краю обрыва, у восточного подъёма. В полном облачении, с мечами, топорами, булавами. Кольчуги блестели на солнце, плащи развевались на ветру. Сергей занял своё место впереди, поправил перевязь, положил ладонь на рукоять меча. Он знал: снизу, от воды, они смотрятся весьма внушительно, особенно когда солнце низкое, закатное или рассветное, вот как сейчас.

Время шло, и греческие корабли приблизились настолько, что люди на палубах стали видны невооружённым глазом. Сергей смотрел, как они доворачивают, чтобы зайти в устье реки. Медленно и величаво, рассекая воду высокими носами с нарисованными глазами, корабли проплывали мимо девятиэтажки. Ему даже показалось, что, зайдя в реку, люди на палубе как-то успокоились. Кто-то опустил щит, кто-то перестал вглядываться в море и теперь разглядывал каменную крепость.

Сергей поднял бинокль и перевёл взгляд на варягов. Драккары замедлились. Он явственно видел, как вёсла перестали вспенивать воду, как носовые фигуры драконов качнулись на волне и замерли. Испугались? Вполне возможно. Одно дело — догонять греков, и совсем другое — соваться в устье, над которым нависает каменная громада с торчащими на крыше камнемётами. Слухи о «крепости, извергающей огонь», вполне могли дойти и до них.

Греки тем временем прошли дальше по реке и встали ближе к противоположному берегу, задрав вёсла.

Время перевалило за полдень. Солнце палило нещадно, кольчуги накалились так, что даже через одежду жгло плечи. Сергей и его витязи вспотели от жары, но всё так же стояли на краю обрыва, наводя ужас и уважение. Снизу, от воды, они, должно быть, смотрелись как изваяния — огромные, закованные в железо, неподвижные. Но если бы кто-нибудь услышал их диалог, от ужаса и уважения не осталось бы и следа.

Сначала они просто трепались, обсуждая возможные варианты варяжской атаки.

Потом, когда все варианты были обговорены, стали травить бородатые анекдоты. Ржали вполголоса, стараясь не разрушать грозный образ.

Дальше играли в города. Артём оказался неожиданно силён — загонял всех в тупик своими «Ашхабадами» и «Йошкар-Олами». Когда города кончились, перешли на рецепты шашлыка: выяснилось, что Нурлан маринует баранину в луке и гранатовом соке, а Вадим — в кефире, и оба считали рецепт оппонента святотатством. Потом обсуждали самогон — у кого какой аппарат был, кто на чём гнал и сколько градусов выходило. А когда и эта тема исчерпалась, перешли к мороженому. Колян мечтал о пломбире в вафельном стаканчике, Магомед — о фисташковом, а Сергей молча слушал и думал, что вместо того чтобы дружно бояться как поначалу, они обсуждают мороженное. Наверное, это и есть адаптация.

Время шло, и солнце медленно катилось к западу. Драккары по-прежнему стояли в море, не решаясь приблизиться. Греки — на реке. Сергей вытер пот и подумал, что тактика ожидания, конечно, работает, но сил стоять в железе на такой жаре уже не было, и хорошо бы варяги поскорее на что-нибудь решились.

И они решились. Только не на то, на что он рассчитывал. Драккары, простояв в нерешительности ещё с полчаса, вдруг начали разворачиваться, ложась на обратный курс в открытое море. То ли вид каменной громады отбил у них охоту соваться в устье, то ли уход греков лишил их добычи, то ли слухи об «огненной крепости» сделали своё дело — Сергей не знал. Но факт оставался фактом: варяги уходили.

Он опустил бинокль и выждал ещё несколько минут, чтобы убедиться, что это не манёвр. Нет, уходят. Пенные буруны поднимаются за кормами, вёсла молотят в такт. Точно уходят.

— Отставить тревогу, — сказал Сергей, оборачиваясь к своим. — Разойтись.

И, подавая пример подчинённым, степенно, важно переставляя ноги, двинулся к подъезду. Он знал, что со стороны это выглядит как спокойная уверенность: витязи уходят с позиций не потому, что устали, а потому, что враг бежал. Но стоило ему оказаться в подъезде, где никто чужой не увидит, как он тут же стянул шлем, и снял кольчугу, рубаха под которой была мокрой насквозь, хоть выжимай.

Вадим, вошедший следом, проделал то же самое.

— Искупаться бы, — сказал он мечтательно, вытирая пот со лба.

Но все понимали: нельзя. Не солидно. Витязи не купаются на виду у рыбаков и тем более греков, которые наверняка внимательно смотрят на девятиэтажку. Поэтому оставалось только разбрестись по квартирам, где у каждого был запас воды и ванна, в которой можно было слегка ополоснуться. Канализационную трубу давно уже вывели под обрыв, подальше от дома, и пусть не полноценно, но снова пользовались благами цивилизации — вода уходила самотёком, не застаиваясь.

— Полчаса на привести себя в порядок, — скомандовал Сергей. — Собираемся здесь. Возможно, ещё будем с греками общаться.

Дома его ждала Анна. Она сидела на кухне, что-то читая, но, едва заслышав шаги, тут же вскочила, отложила книгу и накинулась с расспросами:

— Что там? Как? Почему так долго? Ты цел?

Сергей только отмахивался, стягивая пропотевшую футболку.

— Ты видела то же, что и я. Варяги развернулись и ушли, греки стоят на реке. Мы чуть не расплавились. Всё.

Он плеснул в лицо водой из ведра, фыркнул. Анна не унималась. Она взяла бинокль, который Сергей бросил на стол, и вышла на балкон. Потом она вернулась, и лицо у неё было задумчивое.

— Серёж, а ты уверен, что это греки?

— А кто ещё? — он вытер