Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

у меня на Техноложке до такого уровня еще далеко. Надо будет попенять Романовой… А ведь если этот режим ускорить в плане бумажной работы да исключить снисходительное отношение к своим людям изнутри, то этой схемы еще лет на десять точно хватит.

Наконец мы все-таки закончили, и я снова оказался на улице. Только не со стороны проспекта Стачек, а на внутреннем мощеном дворе. Не удержался, присел, потрогал каменные блоки, которыми были выложены дороги. Огромные, тяжелые, при правильной подушке идеальное решение для тяжелой техники и ленинградского климата.

— Чего застыл малец? Рубль потерял? — пара рабочих, идущих со смены, свернула в мою сторону.

Ситуация сразу стала проблемной. Они взрослые, я — пацан. Они местные, я — чужак. Поводов для конфликта хоть отбавляй, особенно учитывая, что я не буду сдерживаться. Пришлось сработать на опережение.

— Чапаев! — крикнул я, указывая им за спину.

Даже не знаю, чего именно его вспомнил — наверно, после разговоров с нашим вахтером — впрочем, все сработало идеально. Рабочие замерли и оглянулись, а я просто пробежал мимо и рванул дальше по нарисованному маршруту. Мимо двух цехов, за угол, дальше несколько внутренних железных дорог, стоянка тракторов, которые, судя по всему, использовали для расчистки снега. Потом широкая площадь, а за ней нужное здание.

Здесь у меня опять проверили пропуск — чуть на зуб не попробовали, но все же пропустили. Навстречу важно прошагали несколько инженеров в плотных зимних пиджаках, окинув невольными взглядами. Также недружелюбно меня встретили и на лестнице, и в следующем коридоре, где в одном из кабинетов показалось, что я увидел своего соседа из третьей комнаты. Того самого из ОТК. И только в кабинете с табличкой «директор» все резко поменялось. Только я закрыл дверь, как со своего места резво поднялся крепкий мужчина со смешно оттопыренными ушами и пронзительным черным взглядом.

— Вот мы и познакомились лично. Исаак Моисеевич Зальцман, — представился тот таким тоном, словно укоряя меня за неделями откладываемый визит.

— Виктор Игоревич Антонов, — ответил я. — Прибыл поблагодарить завод за участие в новом проекте ЛФТИ. Добровольцы с Кировского очень помогают. Причем с вашего личного разрешения, чего раньше никогда не было.

— Раньше и не я был тут директором, — хмыкнул Зальцман и махнул на стул, предлагая присаживаться.

Очень странное поведение. Слишком дружелюбное, как бы странно это ни звучало… У меня и до этого возникали вопросы, откуда эта поддержка, и единственным возможным ответом казались какие-то общие дела с Антоновым-старшим. Рассчитывал, что увижу лицо директора, и память подкинет какие-то подробности. Но вот я здесь, и ничего. Зато всплыло немного информации из будущего. Зальцман — бывший мастер, человек из народа, молодой специалист, на которого повесили проект всесоюзного масштаба: запуск сборки нового КВ. А там проблем выше крыши, причем на каждом этапе, а спросят с него. Остановило это Зальцмана? Нет. Он довел танк до серии и выпускал его, даже когда город был взят в блокаду. Более того, потом он на время даже станет наркомом тяжелой промышленности, а после возглавит запуск нового тяжелого танка ИС.

Итак, вот вводные, какие из них можно сделать вывод? Не знаю, чего-то точно не хватало. А раз так, то почему бы просто не спросить?

— Почему вы мне помогаете? — я посмотрел прямо в глаза Зальцману. Чтобы понять человека, ведь важно даже, не что он ответит в такой ситуации, а как.

— Решили пойти в лоб? Необычный вы студент. Правильно вас Александр Петрович хвалил.

— Вахтер? — быстро сориентировался я.

— Он. Мы вместе успели поработать, я после Одесского, он после армии. Я тогда еще зеленым был, а он меня всему научил, поставил среди заводских. Думаю, теперь понятно, почему я решил прислушаться к его мнению, что вы дельный молодой человек.

— Думаю, что это было важно, но это точно не единственный фактор для человека вашего положения.

— Еще вас рекомендовал Иоффе, — спокойно ответил Зальцман.

Все еще не договаривает. Или это просто я испорчен и не верю, что директор завода тратит время на того, от кого ему лично ничего не нужно? Что ж, а если зайти с другой стороны?

— Исаак Моисеевич, я ведь пришел не просто поговорить, а договориться на будущее. Мне будет нужно от вас еще больше поддержки, но не просто так. Я тоже хочу быть полезен, и вы точно уже увидели, где именно я могу эту пользу вам принести. Ведь так?

— Вы на Лесном живете? — немного невпопад спросил Зальцман, дождался моего кивка и продолжил. — Значит, видели отключения энергии. Завод новый, но станки требуют все больше электричества. Сборка, сварка, да просто освещение. Вы знаете, что Кировский тратит за год около 100 миллионов киловатт-час?

И вот все сразу встало на свои места. Иоффе рассказал ему про реактор, про мою оговорку, что уже через пару месяцев мы сможем кинуть с него линию на Кировский, и вот Зальцман уцепился за эту мысль. Вот только бы еще понять, какие у него аппетиты.

Глава 18

Сижу, болтаю с директором Кировского, и, пока речь идет о цифрах, того совершенно не интересуют ни мой статус, ни мой возраст.

— Сейчас мы собираем прототип на 1 мегаватт, в электричество сможем перевести треть, — объяснял я. — Но это тестовый образец, после доработки системы охлаждения даже он сможет давать раза в три больше энергии. То есть, чистый мегаватт на выходе, около 9 миллионов киловатт в год.

— Почти десять процентов от общего потребления завода, с которых я смогу запитать все новые цеха без обесточивания старых и без риска пожечь всю проводку. Вы правы, мне это интересно, но… Это точно возможно?

Очень хороший вопрос в том плане, а как на него ответить, чтобы поверили. Иоффе я показал формулы, перед Ждановым поставил на кон голову, для Мерецкова устроил шоу с убитой крысой… А что нужно директору одного из крупнейших заводов страны?

— Обком дал мне месяц, армия выделила мощности «Светланы». Не нужно верить в старого товарища или неизвестного вам лично студента, доверьтесь вместо этого старым товарищам.

Тут я немного схитрил, воспользовавшись опытом из будущего, где уже доводилось встречать таких людей как Зальцман. Раз начав свой путь под чьим-то крылом, они невольно видели такие же неограненные алмазы в любом другом человеке, которого также кто-то рекомендовал. Мол, у меня вышло, и у него выйдет. Именно поэтому Исаак Моисеевич обратил на меня внимание после совета старого друга, и именно поэтому я сейчас точно также обращал его внимание и на другие свои