Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Вы правы, опыту таких товарищей стоит доверять, — Зальцман в итоге принял правильное решение.

— Тогда… Нам нужно будет поставить в очередь прокат труб для вентиляции. Вам Флеров должен был прислать запрос.

— Где-то был, он еще хотел отправить студентов, чтобы те в случае чего смогли ответить на все вопросы на месте. Я дам добро.

— Еще нужно будет сто двадцать алюминиевых цилиндров, — я взял количество будущих ТВЭЛов с запасом и подвинул Зальцману лист с их описанием.

— Очень высокие требования по точности и чистоте плавки, — тот быстро пробежался по нему взглядом. — Как своему скажу, что не смогу это гарантировать. Возможно, если выписать новые станки и новые печи…

— Как своему, — вернул я, — скажу, что в будущем мы именно так и сделаем. Совершенно новые производственные цепочки, которые станут работать только на наши новые реакторы. Но сейчас у нас нет на это времени.

Можно было бы и попросить в лоб, но с некоторыми вещами лучше не спешить. А то есть вещи, которые те, кто лично поработал мастерами, терпеть не могут больше всего. И пойти на них они должны только сами.

— Как вариант, — вздохнул Зальцман. — Мы можем отлить этих цилиндров с запасом. Ненавижу заставлять рабочих делать то, что пойдет в мусорку, но раз нет выбора. Да и цилиндры эти ваши небольшие… Вы же сами потом сможете определить, какие вам подойдут, какие нет?

— Да, такие методы у нас есть, — я не стал распространяться, у кого именно «у нас». — Тогда нужна будет тестовая партия в пару десятков штук. Определим процент брака, и тогда можно будет точно сказать, сколько итого ТВЭЛов вам придется сделать.

Зальцман кивнул. Ему определенно понравилось, что я не стал хвататься за его предложение обеими руками и предпочел лишнюю работу по возможности ограничить. Эх, это он просто не понимает, какой процент брака я ожидаю встретить, а без конкретики просить тысячу трубок вместо сотни — да меня, несмотря на все хорошее отношение, сразу пошлют.

— Что-то еще? — Зальцман заметил, что я не закончил.

— Да, мне нужно будет больше добровольцев.

— Я не против.

— Но в работе будут изменения. Сейчас мы просим людей делать то, что им, в принципе, знакомо. В дальнейшем же начнутся новые сложные и, главное, опасные работы. Допуск к ним будут давать только после обучения, и, я боюсь, если вы со своей стороны не поддержите, они могут воспринять это в штыки.

— Знакомая ситуация. Вон сейчас ваши аспиранты приехали на помощь, так, им напомнишь про технику безопасности, и они полдня сидят дуются, — Зальцман аж разулыбался.

— Наши-то студенты народ мирный, посидят и отойдут, а ваши ребята суровые, могут и в морду дать, — польстил я Зальцману, отчего тот пришел в совсем уж хорошее расположение духа.

В такой момент его бы еще добить, рассказав, как уже следующий реактор будет давать все 10 мегаватт, перекрывая все потребности завода, но… Все обещания на новую станцию лучше отложить до запуска этой. Тем более, мы и так договорились, а я заодно и директора Кировского пригласил к нам вечером на шашлыки с пловом. Тот сначала отказался, но потом уточнил, что там будет его старый товарищ, да и Мерецков с Попковым могут подъехать. В общем, еще один гость обещал заглянуть, причем не с пустыми руками.

И на сегодня из срочных дел оставалось только проверить стройку. Зальцман даже предложил меня подбросить туда вместе с очередной сменой добровольцев, но… Накатался я уже на местных машинах, лучше прогуляюсь. Да и, кому как, а мне на ходу очень даже неплохо думается. Самое то, чтобы еще раз собрать все мысли в кучку да проверить, ничего ли я не упустил. Стройка, материалы, технологии, прикрытие, люди… Нет, точно все учтено, все идет именно так, как и должно идти.

* * *

Вчера вечером Ирка получила звонок от Антонова. Взять у отца машину с водителем, приехать к нему за черновиками, нарисовать по ним цветные плакаты и к утру привезти в ЛФТИ. Сама она бы никогда не решилась на что-то подобное, просто смелости бы не хватило… Но раз Антонов приказал, подошла к отцу, попросила машину, и тот не отказал. Только посмотрел странно, сказал быть осторожнее, но через пятнадцать минут за ней действительно приехал служебный ГАЗ.

Потом были поездка до общежития, Антонов, который к ней даже не спустился, и вахтер с недовольным взглядом, передавший стопку странных рисунков, после которых она про все забыла. Сначала Ирку больше всего удивило странное объемное расположение букв, словно они не припечатаны к листам, а парят над ним. Только потом она задумалась, а что же стоит за всем остальным, но спросить было не у кого.

Вместо ответов была только долгая работа, чтобы максимально точно без ошибок нарисовать карты иностранных городов. Повезло, что у отца оказались зарубежные атласы, не пришлось их искать в ночи. Увы, времени все равно было в притык. Еще и листов десять пришлось выкинуть только из-за того, что девушка неправильно рассчитала и перенесла масштаб. В итоге успела только под самое утро, ни минуты не поспала, но вышло вроде бы неплохо. Отец заглядывал к ней в комнату два раза как будто бы случайно, тоже их рассмотрел, удивленно хмыкнул, но так ничего и не сказал. А вот машину, чтобы с утра успеть в ЛФТИ, опять выдал. Ирка чувствовала себя ужасно неловко, выходя из черного, как ночь, автомобиля на глазах пришедших пораньше студентов. Но выбора не было.

Зато у нее было дело, она обязана была его сделать и сделала. Тубус с плакатами приехал вовремя, мелькнула мысль, что теперь можно и поспать, но ее уже перехватили Аня с Таней. Они отвратительно громко сплетничали, обсуждая пришедшие за ночь мысли о вчерашней работе, и умолкали только на парах. И то не до конца, но тогда у Ирки почти получалось пропускать их слова мимо ушей. А еще она, кажется, почти освоила легендарное умение спать с открытыми глазами. И так было ровно до того момента, когда Горская неожиданно не перешла на совсем уж неприличную тему.

— А вы заметили, что Антонов теперь на нас по-другому смотрит?

— Что ты имеешь в виду? — с радостью подхватила Аня. Тихоня, а туда же.

— Раньше вроде бы пытался изображать из себя чуть ли не блатного. Но на самом деле, стоило его случайно коснуться, как он тут же краснел. Совсем мальчик! А теперь… Я вчера, когда он смотрел наши схемы у Флерова, к нему чуть не прижалась,