Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

Он указал на парня Меченому с Гвоздем, но те почему-то не стали спешить с выполнением приказа.

— Я сказал, схватите его! — Ржавый повторил и вытащил из кармана длинный острый нож, сделанный из обломка стальной пластины.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — Антонов медленно склонил голову вбок. — Ты, как турки, приходишь с ножом на перестрелку.

И в этот момент в руках парня появился черный вороненый ствол, и даже на взгляд Ирки он держал его более чем уверенно. И откуда только взял? И где научился? Ирка немного пошевелилась, и боль от заледеневших ног пронзила тело. Она не выдержала и застонала, и тут же разом случилось сразу куча всего. Ржавый рванул вперед. Тетка, тоже вытащив нож, побежала, наоборот, к ней. И сразу же прозвучали три выстрела.

«Почему три?» успела подумать Ирка и потеряла сознание.

* * *

Некоторые вещи можно предсказать, просто увидев человека. Я увидел Лагунова и понял, что такой, как он, не простит обиды. Некоторые вещи можно подтвердить, держа глаза и уши открытыми. Я не забывал слушать, что болтают в институте о чужаках, а приставленные к Ирке Марат с Женькой заметили и само похищение. Мои поверившие в мистику соседи, кажется, еще больше впечатлились, увидев, как мое предсказание сбылось. А дальше было еще проще. Один проследил за похитителями: я не учел машину, но благо те уехали совсем недалеко. А другой поспешил обо всем рассказать мне.

— А я до сих пор считаю, что не нужно было лезть лично, — всю дорогу до гаражей шиза не прекращала нудеть. — Не стоит такого девка! Вот к тебе военные собирались — их бы привлек, укрепил связи. Или папке ее позвонил! Не хочешь показываться сам, так анонимно донес бы, и все.

— Я тебе кто, супергерой? — только и фыркал я в ответ.

— Лезешь спасать даму в беде? Кто же еще.

— Это только твои мысли про спасение. Мне же нужно сохранить Ирку как своего человека, а еще вывести из игры Лагунова. Прямое участие в похищение даже такому скользкому человеку не пережить.

— А если у них тоже будет оружие? — шиза сменила тактику. — То, что ты залез в комнату к соседке и вытащил ее пистолет, тебе тогда не сильно поможет. И ладно бы у нее было что-то нормальное! Так нет, пистолет Коровина.

— У кого-то Тульский Токарев, у кого-то Тульский Коровин. Впрочем, Романову можно понять: он маленький, всего 400 граммов, а влезают все 8 патронов.

Так мы и болтали, пока не оказались на месте. По словам Марата отстали от похитителей всего на час.

— И что, мы теперь на них нападем? — моего шпика начало потряхивать от волнения. И когда это в любителе глупых шуток проснулось внезапное благородство? Или ему был просто нужен повод?

— Дурак, что ли? — вернул я его с небес на землю. — Мы же студенты. Оказали помощь НКВД, они дальше со всем и разберутся.

В общем, получилось отправить его домой, а потом, прогулявшись вокруг гаража, я нашел себе наблюдательную позицию на соседней крыше. Было прохладно, но зато через продухи вентиляции я прекрасно слышал все, о чем говорили похитители. И про неожиданного бандитского мстителя, и про то, что именно он собрался делать со мной и с Иркой. Немного удивило, когда девушка отказалась писать для меня предательскую записку…

— Все равно будешь ждать? — хмыкнула шиза.

— Буду, — вот и все, что я мог ответить. — То, что этот Ржавый прямо не упоминал Лагунова, вовсе не означает, что он во всем этом не участвует. Тот же рассказ про иркины слабости, уверенность, что расследования не будет…

— Просто сливает молодых. Чем больше возьмут людей, тем больше шансов, что слишком глубоко копать не станут.

— Рассказ, — напомнил я.

И продолжил ждать. Увы, чем дальше, тем очевиднее становилось, что нквдшник или не причем, или все равно не станет показываться лично. Осторожный человек Николай Михайлович и любит действовать чужими руками. Жаль. Я бросил взгляд на часы — всего половина шестого. Пожалуй, ждать больше не было смысла, а так у меня еще оставался шанс успеть на запланированную вечеринку. А еще как раз послышался шум приближающегося двигателя. Скорее всего, те самые подельники, которых отправляли по мою душу… И точно, из машины без бампера вышли два типа бандитской наружности, ну я и воспользовался моментом, чтобы разобраться со всеми по очереди.

Благо ветер усилился, и эта парочка, расслабившись на своей территории, даже не заметила, как я спрыгнул с крыши. Пока в спину тому, что покрепче, не уперся мой ТК.

— Работает НКВД, — хриплым после пары часов без движения голосом я обозначил им дальнейшие планы. — Заходим, молчим, любой лишний звук рассматриваю как просьбу отправиться на тот свет.

Я стукнул своего бандита по спине, чтобы тот постучался. И правильно сделал, стук тот изобразил не простой, а с каким-то шифром. Возможно, в наборе тяжелых и быстрых ударов даже были заложены варианты на случай облавы, но простая шпана вовсе не горела желанием умирать ради кого-то другого. Вошли, и, пусть я и слушал все, что творилось внутри, но, увидев замершую у стены Ирку своими глазами, все равно почувствовал поднимающуюся внутри злость. Ладно отсидевший бандит с безуминкой во взгляде — этот-то точно уже давно не в ладах ни с разумом, ни с совестью. Но другие-то трое? Перед ними не просто убивают, а пытают ребенка. Ладно, не ребенка, девушку, но как же жалко она выглядела в этом тазике, с опустившимися плечами и сгорбленной спиной. А они даже не возразили.

Мы переговаривались с Ржавым, а я смотрел на Ирку, и это было так непривычно видеть: как в ком-то при виде тебя просыпается такая надежда.

— Готов убивать? — шиза почувствовала, к чему все идет.

Очередной грязный ход, которого в идеале хотелось бы избежать. Вот только я не собирался давать ход классическому сюжету из книг. Герой щадит врага, тот приводит союзника, и они снова нападают вместе, став сильнее. К черту, лучше решить все раз и навсегда!

— Не в первый раз… — ответил я шизе.

И в памяти невольно всплыли два случая из прошлой жизни. Нападение и авария, случайность и мое осознанное решение. Без первого я бы не решился на второе. Без обоих этих случаев сейчас я бы не смог действовать так уверенно. Даже понимая, ради чего это… Ржавый вытащил нож и получил пулю. Вторая досталась одному из моих сопровождающих — матерый мужик увидел,