Отморозок Чан 1 - Исаак Вайнберг

– Чан, я всё равно без тебя не жилец. Я не выберусь отсюда со сломанными ногами. Просто оставь меня здесь, хорошо? Не надо меня убивать.

– Хорошо, я просто уйду. Но я вернусь. Я спущу ампулы в тоннель и вернусь. Им нужны эти ампулы. Очень нужны.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Хреново получилось, да? – спросил Макс.

– Да уж, – ответил Чан. Затем добавил, усмехнувшись: – Но мы теперь хотя бы знаем, что вирус действительно существует.

Чан несколько часов шёл по тоннелям. Наконец он вышел на станцию. Поднялся по эскалатору. Дорогу ему преградила баррикада. Он долго осматривал её, пока не нашёл слабое место. Вытащив несколько мешков с цементом, продуктовую корзину и велосипед, он смог протиснуться. На улице было темно.

Чан шёл до самого рассвета. Периодически он тряс головой, словно пытаясь отогнать какие-то мысли, иногда непонимающе оглядывался вокруг, будто забыл, как сюда попал. Внезапно Чан остановился у двери в здание. Он смотрел на дверь какое-то время, потом вошёл внутрь. Это был магазин. Он подошёл к кассе, осмотрелся и заметил крюк в бетонном потолке, потом снова вышел на улицу, снял разгрузку и затолкал её в урну рядом со входом. Затем подошёл к витрине и написал ладонью по пыли: «Ампулы для детей в урне. Я не смог их донести. Я заразился. Простите меня. Надеюсь, вы сможете их найти. Мне нельзя идти дальше. Я могу быть опасен. Не входите в магазин – вы можете заразиться». Он вернулся в здание, залез на стойку, снял ремень, продел конец в бляху, сделав петлю, привязал конец ремня к крюку, вмурованному в потолок и надел петлю на шею.

– Простите меня, – сказал он и шагнул с прилавка.

Глава восемнадцатая. Грибной чай

– На Пионерскую не пустят, если у вас торгового контракта нет. Да и не попасть туда без лодки, а лодки тут дефицит – стоят дорого. Но можно торговцу какому-нибудь за места заплатить – дешевле выйдет и безопаснее.

– Ну, плот можно и бесплатно, из досок соорудить.

– Это можно, да, коли руки есть. Но без контракта всё равно не пустят вас на Пионерскую. А контракт этот получить – тоже дело недешёвое.

– А если по поверхности до Ботанической дойти?

– Это можно. Вот только на станцию с поверхности хода нет, уж лет двадцать как. Чудище там завелось. Да такое, что справиться с ним никто не смог. Пришлось гермоворота задраить и вестибюль обрушить, чтобы чудище это на поверхность не выбралось. Тоннели тоже обрушили. Так что станцию эту пройти можно только через обходной технический коридор с Пионерской. Но Пионерские эти «того», не совсем с головой дружат. Они от соседства с чудищем совсем разум потеряли. Оно для них божеством стало. Поклоняются ему, жертвы приносят. Нет, люди-то они нормальные – дела вести можно, мы вон даже пост боевой сняли со входа в тоннель, хотя я считаю, что лишнее это было.

– Понятно, что ничего не понятно. Ну, делать нечего, Чан проснётся, будем думать.

– Так, а чего думать-то? Сдалась вам эта Салтыковская. Гиблое место. Во всём метро три станции всего осталось людских, а вам заброшенная понадобилась. К тому же самая опасная. Там раньше сталкеры обитали. Все подступы заминированы. Туда не совался никто даже в хорошие времена.

– Есть у нас дело там важное. Кровь из носу надо туда добраться.

– Ну, понятно. Надо так надо. Только…

– Да заткнитесь вы уже, ёб вашу мать… – не выдержал я.

Сука. Поспать не дадут. Слушаю их пиздёжь уже полчаса.

Я открыл глаза. Эти голубки сидят на матрасе. Знали бы они, как пидорно это выглядит.

Я потянулся и сел прямо. Затекло всё. Спина болит. Ноги болят. Рука, на которой я спал, не шевелится – отлежал к хуям. Спать, сидя в твёрдом кресле – это нихуя не сказка.

На столе стола кружка. Я быстро вытянул левую руку и взял её. К правой начала притекать кровь – её закололо во всех местах сразу. Я понюхал содержимое кружки – грибной чай. Точнее мясной… Ну не поверю я, что такой вкус грибы могут давать.

Всё это время эти два уёбка молча смотрели на меня.

– А товарищ твой на слова-то резкий, как погляжу, – заметил наконец старик.

– Да уж. Пытаюсь перевоспитать, но пока без особых успехов, – ответил капитан.

– Да главное, чтоб человек хороший был. А как разговаривает, это дело десятое. Вон, на старушку мою поглядите – послушаешь, так чёрт воплоти. А в душе добрая. Это она мне вчера свининку-то всучила – чтоб вас накормил.

– Кстати о свининке, – вступил в разговор я, отпив мясного чая, – А ещё не осталась? Жрать охота…

– Сегодня будем хрюшку забивать – у сына день рождения вечером. Мы тут мясо не так часто едим, как хотелось бы, но вы бойцы удачливые, мало того, что вчера вовремя до станции дошли и от беды спаслись, так и аккурат к мясным дням поспели. Ну да ладно, – старик хлопнул в ладоши, – Уже всё утро болтаем. Что хотел, я узнал, да и вам что знал, рассказал. Пора смену выставлять, так что пойду я. А вы можете походить, осмотреться пока на станции нашей. К обеду главное возвращайтесь, как колокол три раза ударит.

Старик встал с матраца, ухватившись за шкаф, и направился к выходу.

– Что думаешь? – спросил капитан, когда старик ушёл.

– О чём? О вас со стариком? Я рад. Вы хорошая пара. Ебачи-бородочи…

– Не тупи. Что думаешь о том, про что мы с ним разговаривали?

– Аааа… – многозначительно протянул я и сделал большой глоток грибного-мясного бульона, – Да я только концовку слышал. Про тоннели затопленные, про фанатиков и чудищ.

– Ну так ты всё самое важное и услышал. На Салтыковскую можно попасть только через Пионерскую, а туда можно попасть, только если есть патроны на проезд и торговый контракт.

– Бля, а хули думать-то? Надо патроны ебучие мутить.

– Ооо, отличный план, Чан! Спасибо! Как я сам-то не додумался, что надо просто патронов намутить? Короче, мля… пей свой бульон – я сам что-нибудь придумаю.

– Хули ты ебло-то кривишь? Нормальный план. Короче, можешь узнать, как договор этот ебучий вымутить? А я с патронами вопрос решу.

Я одним глотком допил бульон, поставил стакан на стол и, пригнувшись, вышел из сарая. За дверью я надел свои ботинки, а потом пинком отправил один из сапог капитана куда-то вдаль – пусть сука поищет.

Первым делом я навёл справки о местной