Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

– На чердаке мне не нужно платье.

– Но зато теперь не в чем идти. Хотя… у меня есть идея. – Калверт победоносно улыбнулся, обнажив белые зубы. – Одежда мамы! Кстати, сегодня отца нет дома, – будто обескровленными губами продолжил говорить брат. – Он куда-то уехал и сказал, что вернется только утром, так что можем гулять ни о чем не думая. Никто тебя не хватится.

Переодевшись в нежно-розовое платье, то самое, в котором была мама, когда мы устраивали маскарад, я показалась Калверту.

– Как я тебе? – спросила я смущенно. От падения болело левое бедро, но я старалась не обращать на это внимания.

– Ты прекрасна, но…

Я машинально дотронулась до лица – оно было без повязки.

– Дело не в этом, – вздохнул брат.

– Тогда в чем?

– Ты выглядишь старомодно. Сейчас никто не носит такие платья.

– Ну извините, другого нет, – раздраженно пробубнила я. – Раз так, то все, я никуда не иду.

– Постой!

Калверт подошел ко мне. Я уже хотела было вновь переодеваться в свои тряпки.

– Не снимай! Я ведь сказал, что ты прекрасна. А то, что старомодна… это не страшно.

– А что мне делать с лицом? – Я внимательно посмотрела на брата. – Как я выйду в люди? Повязка, она…

– Нет. Не подойдет, – прервал меня брат.

Калверт замотал головой, насупившись. Не прошло и минуты, как он взвизгнул и начал копаться в дедушкиных вещах. Вскоре Калверт достал маскарадную маску золотистого цвета.

– Сегодня ты будешь загадочной спутницей Скарабея.

Воцарилась тишина.

– Ну, то есть не Скарабея. Скарабей – это ведь ты. Ты будешь спутницей Калверта Телфорда.

Я подошла к брату, взяла в руки маску и поднесла ее к лицу. Мне стало грустно и гадко одновременно.

– Нет, я не могу.

– Дебра, но будет весело…

– Тебя только веселье интересует?!

Я отшвырнула маску. Она прокатилась по полу, неприятно скрипя, а после с глухим звуком ударилась о стену.

– Дебби, не будь ребенком. Я ведь хочу сделать как лучше. Я хочу показать тебе, как твои картины любит общество; как оно восхищается твоим талантом и твоей фантазией. Но раз ты не хочешь этого видеть, то хорошо – заставить я тебя все равно не смогу.

Он вдруг заговорил с грустью в голосе. Прежде я не слышала таких печальных ноток. Его эмоции превратились в нож – они полоснули мне сердце.

– Я пойду с тобой, но при одном условии, – сказала я спустя некоторое время, что мы провели в гробовой тишине.

– О чем ты?

– Не заставляй меня надевать маску. Пусть я буду смешна, но позволь скрыться за платком…

– Конечно. Как скажешь, – вымученно улыбнулся Калверт. – Наденешь мои ботинки? И сделай прическу, ты сейчас слишком лохматая.

Перед тем как выйти за порог, я посмотрелась в большое зеркало. Когда я увидела себя во весь рост в красивых вещах, в уголках глаз скопились слезы. Я была высокой и худой. С длинными пальцами, бледной кожей и черными волосами, собранными на затылке. Я казалась себе ожившей мумией.

– Ну ты чего? – с тревогой спросил брат, заметив, что я смотрю на себя слишком сурово.

Мне хотелось спросить у него: «Почему ты врешь!? Почему ты всегда говоришь, что я прекрасна?!» Но стоило мне только взглянуть на взволнованного Калверта, как язык прилип к нёбу – я не смогла произнести эти слова. Наверное, он боялся, что я передумаю и вернусь на чердак.

– Все в порядке.

Я кивнула и дала себе слово, что в эту ночь не посмею огорчить брата. Мне искренне захотелось порадовать его. Единственное, что я произнесла, когда мы вышли на улицу, было:

– Иногда мне кажется, что мы не близнецы. Ты совсем другой. И дело отнюдь не в том, что мы разного пола.

Брат, кажется, этого не услышал. Или промолчал, так как не знал, что ответить.

Мне с трудом хватает слов, чтобы описать все то, что я испытала, пока мы ехали в кэбе к месту проведения выставки. Мои эмоции были так же остры, как лезвие только что заточенного ножа. Я пожирала глазами все, что видела из окна машины. Пока меня сотрясало от новых, неизведанных эмоций, Калверт следил за тем, чтобы ничего не вышло из-под контроля. Мы еще не успели доехать до выставки, как он уже готов был вернуть меня домой.

– Не смотри так на людей, Дебра. Это подозрительно. Ты можешь привлечь внимание констебля, и тогда нам несдобровать.

Или:

– Дебра, будь сдержаннее. Это просто светофор. Ты же читала о них в газетах.

Да, я о многом знала. Меня нельзя было назвать дикаркой, да и на дитя джунглей я мало походила. Калверт делился со мной информацией: рассказывал о своей школе, приносил газеты и журналы, брал для меня книги в библиотеке. Я была достаточно неплохо, как для самоучки, образованна.

И все же: увидеть все то, о чем ты раньше только читал, было невероятно.

– Ты сам настоял на этом, – заметила я на очередное наставление брата, чувствуя, как грудную клетку распирает от счастья.

Вскоре, не в силах больше сдерживаться, я разрыдалась.

– Спасибо, брат. После такого путешествия я напишу сотню… нет, тысячу… миллион новых картин! Новый импульс рождает новые произведения! – шептала я, глядя на Калверта, позабыв, что всего лишь пару часов назад сомневалась в этой затее.

– Ну, тихо-тихо. – Калверт похлопал меня по спине, бросая тревожные взгляды на кэбмена. Тот время от времени странно косился на нас, хотя я говорила шепотом. – Не говори так уж громко о картинах.

– Он все равно не понимает, о чем я.

В ответ брат поджал губы.

Когда мы оказались на выставке, я остолбенела, не веря своим глазам. Повсюду висели мои картины! Чтобы успокоить разгоравшийся в душе вулкан, я начала вспоминать, когда была нарисована та или иная работа: вот эта шесть месяцев назад, эта – четыре, а эта и вовсе самая свежая – краска высохла только недавно.

– Господи…

– Только не упади, – улыбнулся брат.

На мои картины приходили смотреть даже ночью. Люди разных возрастов ходили от одной работы к другой, разглядывали все до мельчайших подробностей. Одни дискутировали, другие не могли подобрать слов восхищения. Когда мимо нас проходили трое юношей (примерно нашего с братом возраста или даже чуть старше), один из них выпалил:

– Я так поражен, я так рад, что подобное яркое творчество существует в нашем сером и однообразном мире!

А потом говоривший увидел нас с Калвертом и замолчал.

Мне тут же захотелось спрятаться, слиться со стеной, но в следующий миг я осознала: молодой человек смотрел не на меня, а на моего брата! Смотрел с таким подобострастием, которое человек может выказывать лишь королю. Было в его взгляде что-то… услужливое?

– Неужели это вы? Какая честь! Я так восхищен вами! – тут же сказал молодой человек.

К нему присоединились его друзья. Все трое пожали Калверту руку, продолжая осыпать комплиментами. Я все это время стояла рядом и пожирала глазами происходящее, не понимая, что чувствую. Обида смешалась с удивлением и раздражением. Мне