Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Однако протащив меня через памятную мясницкую комнату, заваленную расчленёнными трупами, хрякорыл не остановился и потянул мою волокушу дальше, и вот я уже мог наблюдать, как окровавленные кафельные стены вновь превращаются в естественную пещеру. И вдруг меня протащили мимо одинокого московского уличного световика, работающего, но при этом частично торчащего прямо из поверхности камня. Спустя минуту мы и вовсе словно вышли из створа канализации и надо мной потянулись знакомые с детства верхние ярусы родного Полиса, а по сторонам выросли неприметные, лещинные особых изысков фасады зданий, которые можно было увидеть разве что на нижнем уровне города.

А затем я и вовсе узнал это место. Увидел знакомую вывеску в виде неаккуратно намалёванной на деревянном щите кружки, возле которой печатными буквами с ошибкой было написано «Певная». Мы каким-то образом оказались в моей старой Нахаловке, в паре улиц от приюта, в котором я когда-то жил.

В этот момент я то ли дёрнулся, то ли слишком громко вздохнул… в любом случае хрякорыл остановился. Через мгновение свет, падающий из одинокого окна на тёмном фасаде питейного заведения, заслонила от меня массивная фигура свиночеловека.

– Ну надо же?! Очнулся раньше времени! – услышал я слегка удивлённый и насмешливый голос Хозяйки горы, явно исходящий от чудища.

Монстр слегка нагнулся надо мной, внимательно вглядываясь в лицо своими глазёнками-бусинками на выкате, а затем усмехнулся. В следующий момент небольшая деревянная колотушка не больно, но обидно ударила меня прямо по лбу, качественно и быстро отключая сознание. Но я успел услышать…

– Не подглядывай! И вообще… хрю!

* * *

Хердвиг, тяжело дыша и придерживая раненую руку, с ненавистью смотрел на окружающих его воинов Селезнёвых, Завичевых и представителей ещё нескольких кланов, атаковавших посад. Впрочем, то, что осталось от некогда довольно крупного селения, сейчас можно было назвать разве что выжженным и перепаханным могущественными чарами котлованом. То здесь, то там в беспорядке валялись обугленные и разбросанные обломки частокола, жилых и рабочих построек, а невдалеке всё ещё дымились остатки полностью снесённого и разваленного терема.

Принимая решение отослать всех своих людей с ранеными и детьми, а самому встретить противника лицом к лицу, он знал, что может и не выжить, но в тот момент ему показалось, что подобный ход будет наилучшим решением. После первой атаки у него осталось очень мало воинов из тех что не просто выжили, но и сумели укрыться в защищённом доме и более того могли продолжать сражаться. Впрочем, все были в той или иной мере ранены, да и сам он ранее показал себя не с самой лучшей стороны, каким-то образом попав под действие разрыв-травы и потеряв сознание.

Но… тогда молодой мужчина даже и не подозревал о том, что его нынешний разгром будет таким сокрушительным! Более того, знай он, как всё сложится, и то, что противник применит хитрость, точно послушал бы Тордина и поступил в соответствии с его советом: покинул бы терм, пока была такая возможность, и пусть они штурмовали бы его, сколько им вздумается. Случись же им позже догнать отступающий отряд – вот тогда он и дал бы бой, но уже на своих условиях. Впрочем… сейчас сожалеть о содеянном было уже поздно…

А ведь в самом начале казалось, что все идет очень даже хорошо! Покинув терем, он сам напал на приготовившихся к штурму воинов, мгновенно и очень эффективно уничтожив кучу народу, и лишь потом вдруг осознал, что сражается всего лишь с разбегающимися в разные стороны простецами, только изображающими из себя чародеев!

И ведь сработала его дурная привычка везде и всегда полагаться на свою многократно превосходящую многих одарённых силу, за которую его постоянно ругали как отец, так и старейшины. Заклинание сюда, заклинание туда – и все в ужасе бегут прочь, даже не думая вступать в бой! Вот на этом-то так эффективно и сыграли противники.

То ли враги каким-то образом предсказали его действия и отвели свои настоящие войска на безопасное расстояние, оставив клановых неодарённых принять первый и самый разрушительный удар. То ли против него сыграла репутация сильнейшего чародея в их клане. То ли среди его подчинённых затесался предатель, рассказавший Селезнёвым о нём больше, чем те должны были знать… Но, как результат, сейчас его, практически беспомощного, со всех сторон окружали элитные чародеи противника. Их чаровники уже смогли наложить на него несколько очень мерзких проклятий, а снять их было просто-напросто некому.

Итог почти десятиминутного боя против равного по силе, но значительно превосходящего по численности противника – разрушенный его же собственными чарами родной посад да несколько вражеских чародеев, которых он всё-таки смог как-то достать.

– Сдавайся Хердвиг, – надменно произнёс высокий жилистый старик из Селезнёвых, с усмешкой поигрывая кончиком сабли. – Ты всё равно уже проиграл, твой соклановцы кто убит чудовищами, а кто попал к нам в плен… ты же не хочешь сделать их судьбу ещё хуже, чем она может быть.

– Никогда, – яростно прорычал мужчина, заставляя вновь охватившее его зелёное пламя бешено закружиться вокруг его фигуры. – Пусть я умру, но заберу вас с собой…

– Глупо… – пожал плечами Селезнёвский воин и широко улыбнулся.

В следующее мгновение Хердвиг вдруг почувствовал, как его шею сзади что-то быстро кольнуло. Потянулся рукой и, поморщившись, вырвал из кожи тонкую серебряную иглу, а затем обернулся, чтобы увидеть медленно вышедшую из-за развалин терема женщину с духовой трубкой в руках.

В глазах у мужчины потемнело… Он пошатнулся, но, собрав последние силы, смог устоять, а затем медленно, но всё быстрее и быстрее сложил длинную цепочку из ручных печатей. И ничего не произошло. Во всяком случае, так подумали вражеские чародеи, когда Бажов, пошатнувшись, всё же упал на колени, бессильно уронив руки вдоль тела.

– Видишь, Хердвиг, – произнёс старик с саблей, медленно приближаясь вместе со своими воинами к израненному чародею. – Что бы ты ни делал, теперь это уже бесполезно…

– Да, – тихо произнёс зеленоглазый. – Это теперь бесполезно… потому как сейчас ты и все, кто тебе дорог, тоже умрут!

Молодой мужчина поднял голову и широко улыбнулся мгновенно напрягшемуся врагу. Живица вокруг болезненно запульсировала, и Селезнёв рванулся вперёд, чтобы взмахом сабли снести голову Бажова с плеч. Но было уже поздно…

В следующий момент руины посада, а также прилегающий к ним лес, скрыл под собой бушующий купол изумрудного огненного взрыва, вырвавшего с корнем и повалившего деревья на