Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

* * *

– Знаешь, я начинаю бояться своего брата, – покачав головой, произнесла Ирвинг, откинувшись на спинку стула. – Где он вообще выкопал эти жуткие чары? Более того, как научился их выполнять?

– Не знаю, кня’жина, – покачал головой Тордин и тяжело вздохнул. – Но я очень надеюсь, что никогда в жизни не увижу, как он выполняет их вживую…

– Это только показывает, что наш князь – идеальный кандидат на роль главы всего большого клана, – самоуверенно произнёс новгородский Старейшина, пригубив кубок с вином. – Особенно учитывая, что он может исполнить подобный подвиг в одиночку. Подумать только… настоящий аналог могущественного группового заклинания, созданный одним-единственным человеком. Это же такие возможности…

– Мне очень не нравится направление ваших мыслей, – хмуро посмотрела на старейшину девушка. – Или стоит вам напомнить, что это был, по сути, акт самоубийства со стороны моего брата.

– Нет, нет, что ты, девочка… – старик приторно и неприятно улыбнулся, а Ирвинг, чтобы отвлечься от мыслей о мотивах и действиях этого человека, вновь посмотрела на экран, где транслировалось испытание Абызбики.

Ханша… в общем-то, будучи не самой плохой подругой, поступала тем не менее в точном соответствии со своим характером и привычками. Воинов у неё было не так уж и много, но всё же больше, чем у Хердвига, к тому же они оставались здоровыми и сильными. Вот только принимать заведомо проигрышный бой казанянка не собиралась.

Оставив раненых чародеев и клановых простецов в качестве хлипкого заграждения в тереме, прекрасно понимая, что в результате их ждёт, молодая женщина увела с собой всех воинов, одарённых детей и беременных женщин. Сама в противостояние ни с кем она не вступала, позволив вначале своим воякам разобраться с напавшими на отряд чудовищами, а затем и с передовыми отрядами преследователей.

В общем-то поступала она как вполне разумный, но чрезвычайно циничный лидер, легко оперирующий как ресурсами, так и людьми, без особых колебаний при необходимости посылая их на смерть. Так что не было никаких сомнений в том, что этот этап она также завершит вполне успешно, другое дело, что наблюдать за её испытаниями было откровенно скучно.

К тому же сейчас девушку куда больше, чем все эти испытания, заботила жуткая самоубийственная атака её брата. О которой, похоже, не подозревала не только она, но и старый хускарл Хердвига.

Глава 19

Очнувшись в очередной раз, я какое-то время просто лежал, ощущая под спиной нечто мягкое. Чувствовал я себя куда лучше, чем перед всеми предыдущими испытаниями, а когда наконец открыл глаза… то пару минут тупо смотрел в до боли знакомый потолок, испещрённый язвами и струпьями вспучившейся от сырости и частично обвалившейся краски.

Затем нахмурился и медленно сел, зацепив ногой и уронив на замызганный разбитый паркетный пол недоштопанную рубаху с воткнутой в ткань грубой трёхгранной иголкой. Металлическая койка с продавленной сеткой и матрасом, который давно следовало бы уже выкинуть, неприятно скрипнула, в то время как я с лёгким шоком рассматривал ряды точно таких же более-менее аккуратно застеленных кроватей.

Одинокий, слегка покачивающийся на активном шнуре тусклый световик вырывал из царящего здесь сумрака обшарпанные стены, поклеенные безвкусными дешёвыми обоями, а местами и вовсе обычными газетными листами, прикрывавшими серый, холодный бетон. Жёсткие неудобные стулья и покосившиеся деревянные тумбочки стояли в изголовьях у каждой койки. А на них скупо поблёскивали стальные неэмалированные чашки казённого образца, многие из которых выглядели откровенно помятыми. Единственный же шкаф, расположенный возле дальней двери, имел только одну створку из двух, да и та практически висела на одной верхней петле.

Впрочем, он был таким ещё до того, как меня впервые привели в это помещение и сказали, что я буду здесь жить. Да и личная тумбочка, которую я немного подлатал, сразу же как вышел из карцера после инцидента с носками и мылом, выглядела точно такой же, как я запомнил. Её, помнится, даже пытались один раз украсть ребята из группы на год старше, но я тогда очень вовремя вернулся с прогулки, а после короткой драки был бит приютскими охранниками, да так, что с неделю провалялся в лазарете.

Забавно, но тогда наши пацаны ворам устроили ночью настоящую «тёмную», и после этого любители нормальной, не разваливающейся мебели как-то присмирели. Так что, когда меня выписали, а точнее, выпихнули из лекарского крыла, моя кособокая, но крепкая «красавица», как её и положено, стояла прямо возле моей койки.

– Испытание, да… – пробормотал я и, усмехнувшись, покачал головой. – А что? Память в этот раз стирать не будете?

– Ты чего там бормочешь, Белый?

Я вздрогнул, внезапно услышав за спиной давно уже подзабытый хрипловатый, но всё ещё молодой голос давно мёртвого человека. Его обладатель, явно заметив это, визгливо заржал, что было поддержано гоготом ещё двух погибших, можно сказать, на моих глазах людей.

– Да не бзди! – выдал тот первый, который мог быть только нашим приютским бугром с погонялом Рябой, данным не только за испещрённое оспинками лицо, но и за бесчисленное количество веснушек, покрывавших щеки и плечи этого тёмно-рыжего парня. – Не по твою душу сегодня!

– Рябой, – ухмыльнулся я, покосившись на малолетних бандюков через плечо. – Да ты, как я посмотрю, шутки шутить научился? Решил теперь в комики переквалифицироваться?

Не узнать этот момент из своей жизни я просто не мог. Но пока что не понимал, чего, собственно, хотела добиться от меня Хозяйка горы в этом испытании, учитывая, что я точно помнил сейчас, что именно тогда происходило, но всё равно не смог бы уже сыграть свою роль, повторив всё случившееся в те дни один в один.

Тем более что Антон Каменский и Антон Бажов давно уже были абсолютно разными людьми. Каменский так и остался в прошлом озлобившимся простецом-лютоволчонком, у которого украли семью и счастье. Считавшим свой путь выживания и школу дна единственным верным для любой ситуации. А вот Бажов уже был чародеем, который сам творил свою судьбу и совсем не собирался плыть по течению.

– Переквари-чего??? Слышь, Белый, ты это, не борзей без причины! – зло рявкнул Рябой, чьё лицо мгновенно налилось кровью. – Или думаешь, хорошие шмотки где-то надыбал, и круче тебя теперь только чародейские небоскрёбы?

Действительно, я только сейчас обратил