Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

о разных желаниях? Что ж тут плохого, когда у тебя во дворце золото кучами! Золотые столы, золотые шкафы, золотые вазы, золотые свечи, золотые… золотые… Ну короче, все золотое.

— Вот-вот, неразумный юноша, я тоже так думал. Но только оказалось, что свечи, как ты изволил выразиться, они или свечи, или золотые. И с вазами то же самое, между прочим.

— Ну это-то можно и пережить.

— Это — можно. А золотые яблоки, золотая рыба, золотые слуги…

— Тоже нормально. У моего друга золотые яблоки дома растут. А хорошую прислугу в наше время не так просто на…

— Болван! — в гневе взвизгнул старикан. — В золото стало превращаться все, к чему бы я ни прикасался. ВСЕ! Еда, животные, люди…

— Ёшки-моёшки! — Как будто невидимая рука отбросила отрока на три метра назад. — Вот это да… Вот это ты налетел… Как сказал бы один мой знакомый король, что с возу упало — на то напоролись.

— Не слыхал я никогда такой поговорки, о прыгучий юноша, но отражает она мое печальное положение очень точно.

Тут Волку пришла в голову одна мысль.

— А ты не пробовал поговорить с этим Полидором, чтобы он свой подарок забрал назад? Или как-то обговорить исключения…

— Как не пробовал!.. Я принес ему в жертву гекатомбу, и он оказал мне еще одну милость — посоветовал мне пойти к священной реке Икс, в водах которой я и смогу смыть этот опасный дар.

— Ну, может, если бы ты принес ему не тумбу, а что-нибудь более стоящее, например курицу, он был бы более сговорчивым?

— Гекатомба, о невежественный юноша, это сотня быков, — презрительно пояснил старикан. — А боги, к твоему сведению, не торгуются. И поэтому теперь я иду к священной реке Икс, как повелел мне ясноликий Полидор, но, кажется, уже не дойду… — сглотнув голодную слюну, погрустнел старик. — Силы мои на исходе, и от голода темнеет в глазах, и жизнь покидает меня, как вода — треснувшую амфору… Чувствую я — недолго мне осталось ждать, пока чернокрылый Эвтаназий прилетит за мной, чтобы забрать меня в подземное царство мертвых… — И поникший царь со стоном осел на траву, уперевшись в землю руками, и трава под ними мгновенно застыла и зазолотилась.

— Ну ни чижа себе… — задумчиво удивился Волк. — Тут и Ярославна бы спасовала, наверное… Ну и шуточки у ваших богов. Цветочек-то у тебя под левой рукой, ей-богу, как от самого искусного ювелира. И не скажешь, что секунду назад настоящим был… М-да… Сколько добра-то пропадает… — Теперь он слегка оттопырил нижнюю губу, помял подбородок и повторил еще раз: — М-да… Ну и дела… Ну что я могу тебе сказать, царь…

— Ардос.

— …царь Ардос. Желаю тебе добраться до этой твоей священной реки Игрек в целости и невредимости. А нам пора. До свидания. Мы спешим.

— Прощай…

— А на прощанье разреши-ка тут у тебя травки нарвать, — проговорил Волк и, пока царь еще ничего не успел ответить, проворно подскочил и виртуозно выполол всю золотую траву у того вокруг рук. Потом зачем-то зашел ему в тыл, нагнулся, пошарил руками по земле и попытался заглянуть старичку под зад.

Удивление, разочарование и просветление быстрой чередой проскочили по лицу лукоморца. Он почесал в затылке, потом бросился под дерево, под которым Ардос спал совсем недавно, потом обратно…

— Эй, юноша, что это ты там делаешь, скажи на милость? Что ты бегаешь вокруг меня кругами? Что ты там под меня заглядываешь? У меня что, на заду что-то написано? Или ты меня ограбить хочешь? Так у меня нечего красть, я бедный. И вообще, дай ты мне умереть спокойно! — Царь попробовал поворачиваться, чтобы уследить за энергичными перемещениями незнакомца, но от беготни Серого у него закружилась голова, и он повалился наземь, успев, впрочем, ухватиться за ветку кустарника. Та тут же превратилась в золотую, обломилась, и царь скатился с пригорка прямо на дорогу.

Отрок Сергий снова подскочил к тому месту, где только что лежал Ардос, и стал что-то высматривать и выщупывать. Потом гордо выпрямился, отряхнул пыль со штанов и, склонив голову чуть набок, спросил слабо барахтающегося в придорожной пыли тощего старика:

— А что бы ты сказал, царь Ардос, если бы дар твой остался как есть, а жить ты бы смог по-прежнему?

— Не гневи богов, юноша. Ступай себе, откуда пришел. Не смейся над умирающим…

— Да нет, дед, я серьезно. Что ты мне дашь, если я помогу тебе сохранить дар?

— Ну если бы нашелся на белом свете смертный, сумевший это сделать… Я бы дал ему сколько угодно золота, столько, сколько он бы смог унести!

— Так «сколько угодно» или «унести»?

— Сколько угодно унести.

— Хорошо. Только увезти.

— Увезти?

— Да. Увезти. Не унести.

— Хм. Смотря на чем.

— Какая разница?!

— Большая. Или он повезет золото в тачке, или в телеге, запряженной одной лошадью, или двумя, или в двух те…

— Царь. Тебе бы следовало родиться ростовщиком, а не царем.

— Спасибо за комплимент. Но этим ты меня не смягчишь. Царское слово тверже гороху. Сказал — «унести», значит…

— Ну как хочешь. Унести так унести. До свидания. — Волк сделал вид, что собрался уйти. — Счастливо добраться до своего этого Эпсилона. Пока.

— Эй-эй-эй! Постой! — До Ардоса наконец что-то дошло. — Я согласен! Согласен! Только не уходи! Не уходи!.. Я согласен!.. Увезти!.. Только увезти на одной лошади. Которую ты купишь сам.

— Ну и жлоб ты, царь, — умилился лукоморец. — Если бы не особые обстоятельства, бросил бы я тебя тут к твоей стеллийской родительнице и не пожалел.

«А Иван пожалел бы, — почему-то пришло ему в голову. — И ни копейки бы не взял. Еще бы на дорогу денег дал. И до дворца бы довез. Ну не дурак ли? Витязь, блин, лукоморский… Где я его искать теперь буду — ума не приложу. Да и жив ли».

Волк вздохнул.

— Ладно, — махнул он рукой. — Вон, видишь эти камни? Сделай их золотыми — и мы квиты. Не поеду я к тебе в гости.

— А ты меня не обманешь? — подозрительно зыркнул царь на Серого.

— Обману, обману, — пообещал Волк. — Давай бегом, пока я не передумал.

— Что, всю кучу? — попытался было поторговаться Ардос, но, увидев выражение лица незнакомца, без лишних слов подскочил к осыпи и провел по ней руками.

Груда бесформенных булыжников засверкала под лучами солнца.

Отрок прищурился.

— Еще вон тот.

И еще одной искоркой килограммов на пять стало больше.

— Гут. А теперь слушай и запоминай. Два раза повторять не буду. Я тут за тобой посмотрел и увидел, что там, где ты