Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

руками тронешь, действительно все золотеет. Но и все. То бишь на другие части тела твое чудо не распространяется. Поэтому есть ты спокойно сможешь, если тебя кто-нибудь другой кормить станет. Слуга там, или жена, или еще кто — это уж не мое дело.

— О!..

— Да. А ежели ты сам поесть захочешь, или подушку, скажем, поправить, или обнять кого — так ты тонкие перчатки надень.

— Что?

— Перчатки, говорю.

— Что-что?

— Пер… Стой. У вас что, перчаток не знают?

— Чего?

— Ну темнота… Перчаток, говорю. Это такие носки на руки. Они же рукавички. Они же варежки. Ну?

— Нет, в толк не возьму, о чем ты говоришь, чужестранец, — поник разочарованный царь.

— Да ладно, не расстраивайся, — посочувствовал Волк, в очередной раз сам себе подивившись. — У меня вон пара вондерландских сохранилась. Щас в багаже посмотрю. Только они больно толстые. Тебе потоньше сшить надо будет.

— И как они мне помогут?

— Ты их наденешь — и они превратятся в золотые. Так?

— Так!

— Но чистое золото — металл мягкий, гибкий. Особенно если очень тонкий лист. И поэтому они будут хорошо гнуться. Конечно, не как шелковые или кожаные. Или, тем более, живая рука. Но зато через них ты ничего превратить больше не сможешь, пока обратно не снимешь. Сечешь?

— Секу! — восхищенно подтвердил царь. — Секу!!!

— Ну вот и вся хитрость. — И Волк, выхватив меч, одним махом срубил тонкое деревце.

Оно рухнуло наземь, накрыв Ардоса кроной, красной от спелой черешни.

— Руками не трогай! — успел крикнуть Волк, и царь, для верности сунув руки под зад, стал ртом срывать ягоды.

— Да погоди ты лопать-то…

Но тот его уже не слушал.

И пока Волк шарил по многочисленным карманам своего головоломного наряда в поисках лайковых перчаток, обязательно прилагавшихся к лайковым же штанам по мюхенвальдской моде месячной давности, ягод успело значительно поубавиться.

— На, держи! — кинул он их царю. — Попробуй надеть.

Тот поймал их, прижал к груди, как самое бесценное сокровище своей жизни (впрочем, так оно и было), и через пять минут перчатки, отливавшие уже желтым металлическим блеском, были натянуты на монаршии руки.

С явным трудом сгибая пальцы, Ардос несмело дотронулся до черешни и зажмурился…

Потом открыл глаз.

Потом другой.

— Она настоящая! — воскликнул он. — Она живая! Она не обратилась в золото! О чужестранец, прости меня! Прости старого, глупого, жадного Ардоса! Проси, чего хочешь! Полцарства, царство — все отдам! Сыном назову! Ни в чем не откажу — проси!..

— Да ладно… Ничего мне не надо. Ты уже со мной расплатился — вон самородки в куче лежат. Мне хватит. На первое время. И в сыновья, извини, к тебе не пойду — хотя спасибо, конечно, за предложение. Торопиться мне надо, видишь ли. Друга искать, с которым мы вместе к вам сюда прибыли. Пропал он. Даже не знаю, живой ли остался или в море сгинул… Не обессудь, царь. Не до тебя.

— Друга искать? Пропал, говоришь?

— Ну да. Во время урагана два дня назад. До ваших мест, может, тоже долетал он, может, помнишь?

— Как не помнить. Помню. И даже как найти твоего друга, подскажу.

— Как? — недоверчиво поинтересовался Волк.

— Иди к ванадскому оракулу. Он все знает. Он скажет.

— Куда идти? К какому?.. Где это? — Волка как шилом ткнули в одно место. Он подскочил к Ардосу, ухватил его за грудки и, несмотря на то что был на полторы головы ниже, затряс его, как грушу. — Как туда добраться, говори! Говори скорее, быстрее давай!

— На восток отсюда, неделя пути пешком, три дня верхом по этой дороге… — слегка опешил от такой прыти царь. — И, к твоему сведению, я являюсь правителем Ардилании и поэтому попрошу…

— Строго на восток? — и, не выслушав ответа, Серый сорвался с места, но тут же вернулся, к удивлению старика, и к своему собственному тоже, причем трудно было сказать, чье было больше.

— Строго…

— Да нет, я не про это… — отмахнулся он. — Тебе, говорю, до города-то твоего далеко?

— Д-да н-не очень… День пешком…

— Подвезти?

По глазам царя было видно, как в нем боролись усталость, унижение («не царское это дело — пешком по горам лазать»), здравый смысл и желание поскорей попасть домой и зажить сказочной жизнью, о какой прочие цари и не мечтали, против шестого чувства, на все лады убеждавшего его поскорее расстаться с этим ненормальным иностранцем, отправив его искать своего потерявшегося друга, наверняка такого же сумасшедшего грубияна и выжигу.

Может быть, к счастью для Ардоса, шестое чувство победило.

— Нет-нет, спасибо, — произнес стеллиандр. — Я уж сам как-нибудь. Мне тут недалеко.

— Ну как хочешь. — И светловолосый юноша как оголтелый бросился в кусты.

— Будешь проходить мимо — проходи, — пригласил его удаляющуюся спину в гости царь.

— Забираем вон те камушки — и на восток, — донеслось до него из-за дуба, и через несколько мгновений оттуда вылетел и приземлился у золотых булыжников огромный гобелен с распущенными по краям нитями. А на нем восседал…

— Счастливого пути! Рот закрой — муха залетит! — скоро донесся до него откуда-то с неба веселый голос взбалмошного незнакомца.

— Боги бессмертные!..

— Me! Me!

— Спасайтесь! Бегите!

— Она там!

— Кто?

— Мих… Них… Химера!

— Химера?

— Химера!

— Химера!!!

— Ме!.. Ме!..

— Она сожрет наших коз!

— Быстрее!

— Да шевелитесь, вы, холеры!

— Ме!..

— Химера!

— Ме!!!..

Давно отрок Сергий не знал такого грубого шумного пробуждения от сладких ночных грез.

Химеры, холеры…

Что случилось?

— Что случилось? Эй!.. — глянул он вниз с поросшего травой карниза на отвесной скале, и пастухи вперемежку с козами шарахнулись от него в разные стороны.

— Спасайся, незнакомец! — крикнул ему один из пастухов. — Там, за четвертым поворотом, объявилась химера!

— Она сожрала трех…

— Четырех!

— Шестерых!!!

— …коз и Аквафора!..

— Здесь я!

— Тогда Салипода! И гонится за нами!

— Да кто такая химера?

— Это страшное чудовище!

— Это полузмея, полукоза и полулев!

— Кровожадная тварь!

— Он там!

— Она там!

— Кто там?

— Салипод!

— Химера!

— Если тебе дорога твоя жизнь, мальчик, беги что есть силы!

— От мальчика слышу, — пробурчала взлохмаченная голова и скрылась обратно в траве.

Пастухи, не дожидаясь продолжения беседы и считая, по-видимому, что их предупредительная миссия уже выполнена, наперегонки с козами ломанулись вниз по горной тропинке, вопя и блея что есть мочи.

— Дурдом, — пробормотал Серый, растирая ладошками заспанную морду лица с отпечатавшимися на ней фальшивыми бриллиантами с вондерландского жабо. — Какая может быть химера в пять часов утра? Они что там, с ума посходили? Или «Лукоморских витязей» начитались? Придумать же такое надо… Полузмея! Полулев! Сами они полу…

— М-ме?.. — Напротив физиономии Волка трава раздвинулась, и просунулась симпатичная белая козья