Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Единицы — характер — норма. Двойки — биоэнергия — 2222. Переизбыток! Это не человек, это батарейка без предохранителя. Пятерки — логика — пустой сектор! Нету! Восьмерки — чувство долга — пустой сектор!

Он яростно обвел пустые места.

— Теперь накладываем на Бином ситуации «Бой». Переменная X — внезапная атака. Реакция Лаврова? Логики нет, тормозов нет, энергии море. Вектор движения — только вперед. Прямо под пули. Коэффициент выживания — 0,4. Это математика. Здесь нет места героизму. Только статистика.

Я смотрел на цифры. В этом было что-то завораживающее и циничное. Человеческая жизнь, расписанная как уравнение. Душа, превращенная в набор коэффициентов.

— Верю, я видел твой прогноз по СССР. Про 1991 год.

Нудельман замер.

— И что, тоже поверите? — ехидно спросил он. — Или скажете, что партия бессмертна?

— Поверю, — твердо сказал я. — Знаю, что ты прав. Система гниет. Андропов умрет. Горбачев все сдаст.

Глаза Нудельмана расширились. Впервые в жизни он встретил человека из «системы», который не спорил с очевидным.

— Вопрос в другом, — я наклонился ближе. — Это приговор? Или уравнение можно переписать?

Нудельман задумался. Он начал грызть колпачок фломастера, глядя в пустоту. В его голове сейчас проносились массивы данных.

— Не приговор, — наконец прошептал он. — В математике нет фатальности. Есть переменные. Если изменить вводные, изменится результат.

— Как? — я затаил дыхание.

— Люди, — Нудельман ткнул маркером в квадрат Пифагора. — Все беды от того, что на ключевых узлах системы стоят не те цифры. Вы ставите министром человека с пустой «девяткой» (память) и слабой «тройкой» (анализ). Он рушит отрасль. Вы ставите генералом человека без «единиц» (воля). Он сдает армию.

Илья начал лихорадочно рисовать схему.

— Чтобы спасти СССР надо просто… переставить слагаемые. Найти людей с идеальными «цифровыми портретами» для каждой критической точки. В нужное время T в нужном месте S должен оказаться человек с матрицей Z. И тогда…

Он провел линию вверх.

— График выровняется. Катастрофа аннулируется. Союз не развалится, потому что на месте условного Горбачева будет сидеть человек с «восьмерками» (долг) и «единицами» (власть).

— Кадры решают все, — усмехнулся я. — Сталин тоже любил эту формулу.

— Сталин действовал интуитивно! — взвизгнул Нудельман. — А я говорю о точном расчете! Но…

Он поник. Фломастер выпал из руки.

— Но что?

— Сложность вычисления. — Нудельман обхватил голову руками. — Чтобы подобрать нужные «цифровые портреты» для тысяч должностей… Чтобы просчитать их взаимодействие… Моего мозга мало. Мне нужны мощности. Мне нужны массивы данных на всех чиновников, всех инженеров, всех военных. И мне нужна машина, которая сможет это переварить. БЭСМ-6 — это счеты! Мне нужно что-то мощнее.

Я медленно выпрямился. Он посмотрел на «пуштунку» на стене, потом на сгорбленного гения.

Картинка сложилась. Вот он, ключ. Не просто знать будущее, а вычислять его коррекцию.

— Будет тебе машина, Илья, — сказал во мне Череп веско.

Нудельман поднял голову. В его глазах смешались недоверие и надежда.

— Зачем это вам? Вы же из КГБ. Ваша работа — сажать, а не считать.

— Моя работа — сохранить страну, — жестко отрезал я.

Кабинет полковника Николая Ивановича Зуева был обставлен с той нарочитой аскетичностью, которая на Лубянке считалась высшим шиком. Никаких персидских ковров или хрустальных люстр. Только дубовый стол, сейф, портрет Дзержинского на стене и карта Советского Союза, занимающая половину стены.

На карте красными флажками были отмечены не военные базы, а стратегические стройки и узлы связи.

Зуев, грузный мужчина с каменным лицом отодвинул папку с моим докладом.

— Складно пишешь, Виктор, — полковник побарабанил пальцами по столу. — ВЦ Академии Наук под колпаком. Настроения изучены. Диссидентствующие элементы взяты на карандаш. Работа чистая, академическая.

Он поднял взгляд на меня, потом посмотрел на сидящего рядом Серова.

— Но это все — мышиная возня. Мне не нужно, чтобы ты ловил там тех, кто читает Солженицына в туалете. Мне нужен результат.

Я сидел прямо, не шевелясь. Знал этот тон Зуева. Сейчас начнется главное.

— Товарищ Андропов, — полковник произнес фамилию недавно покинувшего пост Председателя КГБ весомее, — ставил перед Комитетом задачу государственной важности. Мы задыхаемся, Виктор. Экономика огромная, неповоротливая. Госплан тонет в бумажках. Директора заводов врут в отчетах, министры приписывают цифры, чтобы получить премии. Мы управляем страной вслепую.

Зуев встал и подошел к карте.

— Юрий Владимирович видит выход в кибернетике. ОГАС. Общегосударственная автоматизированная система. Слышали?

— Так точно, — кивнул я. — Проект академика Глушкова. Единая сеть управления экономикой. Безбумажный документооборот.

— Именно, — Зуев с досадой ударил кулаком по ладони. — Глушков был гением. Он понимал, что компьютер не умеет врать. Если связать все заводы в одну сеть, мы будем видеть каждый винтик, каждый литр нефти, каждый рубль в реальном времени. Никаких приписок, никакого воровства. Полная прозрачность. Это мечта чекиста, Виктор. Абсолютный контроль.

Полковник поморщился.

— Но Виктор Михайлович умер в январе. И все встало.

Зуев вернулся к столу и сел, сцепив руки в замок.

— Без Глушкова проект рвут на части. Минфин и ЦСУ костьми ложатся, чтобы ОГАС не заработал. Они же понимают: как только включится машина, их власть кончится. Им не нужна прозрачность, им нужна мутная вода. А ученые… — Зуев пренебрежительно махнул рукой. — Эти ваши академики устроили крысиные бега. Вместо того чтобы объединиться, они грызутся за бюджеты. Каждый институт тянет одеяло на себя. Глушкова нет, и заменить его некем. Нет вожака. Нет мотора.

Полковник подался вперед, сверля меня взглядом.

— Твоя задача, лейтенант, — не диссидентов ловить. Твоя задача — довести проект до логического завершения. Нам нужны новые мозги, фанатики, — жестко отрезал Зуев. — Главное, чтобы они запустили ОГАС.

Зуев сделал круг по кабинету и продолжил.

— Это первое! Вторая задача — задействовать ресурсы ВЦ для аналитического обеспечения запуска и работы БН-800. Тут ты продолжишь работу в спайке с товарищем Серовым.

Полковник прошел к столу, массивный, грузный, похожий на ледокол, пробивающий путь во льдах бюрократии.

— Информация к размышлению, — Зуев сел, сцепив пальцы в замок. — Свердловск-46. Объект стратегического значения. В этом году мы выводим на критическую мощность БН-800. Это не просто реактор, товарищи офицеры. Это наш энергетический суверенитет на ближайшие полвека.

Я сидел неподвижно, стараясь контролировать дыхание. Серов рядом со мной чуть заметно повел плечом — он не любил долгих вступлений, предпочитая конкретику оперативных