Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Получается, что, даже если мы выключим все беспроводные передатчики, эти блоки все равно будут отправлять радиосигналы? – уточнил я.

– Да. Пусть на очень короткое расстояние – не больше нескольких сантиметров, – но все же будут. И если вы поставите себе целью засечь такое излучение, вы сможете это сделать.

– Знаете, мы тут думаем, гадаем, как лучше спрятаться, но сдается мне, что все впустую, – вмешался Трухильо. – Если кто-то может уловить такие слабые радиосигналы, для него тем более не составит труда как следует рассмотреть планету. Поглядят в телескопы и попросту увидят нас.

– От глаза скрыться труднее всего, – ответил я. – А от радиопеленгатора – совсем не сложно. Ответьте мне еще на один вопрос. – Я возвратил Беннетту ЭЗК. – Не могли бы вы сделать контактные ЭЗК? Без радиообмена между модулями и отдельными устройствами.

– Схему подобрать не составит особого труда, – ответил он. – Они, как правило, выкладывались совершенно открыто. А вот насчет производства у меня оптимизма нет совершенно. Я могу пошарить по складам и слепить худо-бедно работающую железку. Беспроводные модули – общее правило, но эту трудность, возможно, удастся решить. Но заменить бортовые компьютеры на большинстве наших машин устройством с проводами нам не удастся никогда. Если честно, я считаю, что за пределами этого «черного ящика» нам не скоро удастся продвинуться дальше начала двадцатого столетия.

С минуту мы переваривали услышанное.

– Но хотя бы расширить вот это мы сможем? – спросил наконец Зейн, указывая пальцем на стену.

– Я думаю, что получится, – ответил Беннетт. – Лично я считаю, что мы должны выстроить «черный ящик» для медицинского пункта. Мне то и дело приходится уступать это место доктору Цао, так что своими делами заниматься просто некогда.

– Она сильно вам мешает? – осведомился я.

– Нет, она очень милая и приятная женщина. И поэтому очень не нравится моей жене. Но здесь поместилась лишь пара ее диагностических аппаратов. Хотелось бы иметь более удобное помещение, где она могла бы развернуться, на случай если у нас вдруг появится серьезная медицинская проблема.

Я кивнул. За минувшее время в нашем лагере случилась всего одна травма: подросток полез на стену из контейнеров, сорвался и сломал руку. Ему повезло, что только руку, а не шею.

– Наноботов у нас хватит?

– Сюда ушел почти весь запас, – ответил Беннетт. – Но я могу запрограммировать остатки на самовоспроизведение. Только потребуется дополнительное сырье.

– Я попрошу Ферро заняться этим, – сказал Зейн. – Пусть посмотрит, что у нас годится для этого.

– Я его изредка вижу, и мне всегда кажется, что он чертовски зол, – заметил Беннетт.

– А вы не допускаете, что ему может не нравиться, что он оказался здесь, а не у себя дома? – огрызнулся Зейн. – Что ему не слишком понравилось его похищение Союзом колоний.

За две прошедшие недели капитан нисколько не смирился с уничтожением своего корабля и насильственным зачислением команды в колонисты.

– Извините, – отозвался Беннетт.

– Я могу идти? – осведомился Зейн.

– Еще два кратких сообщения, – остановил его Беннетт. – Я почти закончил распечатку тех сведений, которые вы получили, когда мы оказались здесь, так что у вас теперь будет свой экземпляр. Видео и звуковые файлы я, конечно, распечатать не могу, но пропущу их через процессор, чтобы у вас была хотя бы текстовая расшифровка.

– Замечательно, – сказал я. – А что же у вас на второе?

– Я обошел лагерь с пеленгатором, как вы меня просили, и поискал источники радиоизлучения.

При этих словах Трухильо удивленно вскинул брови.

– Пеленгатор – полупроводниковый прибор, который ничего не излучает, а только принимает, – пояснил Беннетт. – Как бы там ни было, я думаю, что вам следует знать, что в лагере все еще имеется три беспроводных устройства. И они все продолжают передачи.

– Совершенно не понимаю, о чем вы говорите! – заявил Джанн Кранджич.

Далеко не в первый раз мне пришлось сделать усилие, чтобы не долбануть ему со всей силы кулаком в висок.

– Джанн, неужели нам действительно необходимо переходить к жестким мерам? – спросил я. – Давайте сделаем вид, что нам не по двенадцать лет и что мы беседуем не на уровне «хочу – не хочу».

– Я выключил свою ЭЗК, как и все остальные, – сказал Кранджич и раздраженно махнул рукой в сторону Беаты, которая лежала на кровати, прикрыв глаза посудным полотенцем. Очевидно, она страдала мигренями. – Беата тоже выключила и ЭЗК, и свою камеру. Больше у нас ничего нет.

Я оглянулся.

– Ну, Беата, а вы что скажете?

Она приподняла краешек полотенца и, моргая от света, взглянула на меня. Потом вздохнула и снова прикрыла глаза.

– Осмотрите его исподнее, – посоветовала она.

– Извините? – удивился я.

– Беата! – рявкнул Кранджич.

– Заставьте его снять трусы, – пояснила Беата. – На них вы найдете маленький кармашек, в котором лежит записывающее устройство. А объектив с микрофоном для него замаскированы под булавку в виде умбрийского флага. Наверно, она и сейчас на нем.

– Сука! – выкрикнул Кранджич, непроизвольно прикрывая булавку ладонью. – Ты уволена.

– А вот это по-настоящему смешно, – отозвалась Беата, прижимая обеими руками полотенце к глазам. – Мы находимся за тысячу световых лет от всего на свете без малейшего шанса когда-либо вернуться на Умбрию, ты тратишь целые дни, надиктовывая на спрятанный в грязном белье диктофон длиннющие монологи для книги, которую никогда не напишешь, и вдобавок ко всему увольняешь меня! Держи пять, Джанн, ты клево схохмил.

Кранджич застыл на месте, очевидно, придумывая, как подраматичнее выйти из создавшегося положения. Я не стал дожидаться, когда его осенит.

– Джанн… – сказал я и протянул руку.

Он выдернул булавку и швырнул мне в ладонь.

– Что, теперь будете рыться в моем белье? – ехидно бросил он.

– Оставьте ваше белье себе, – ответил я. – Только отдайте диктофон.

– Через много лет люди захотят узнать историю этой колонии, – провозгласил Кранджич, расстегивая ремень брюк и копаясь в трусах. – Они начнут выяснять факты и сведения, но ничего не найдут. И не смогут ничего найти, потому что руководство колонии тратит все свои силы и время на жестокое цензурное угнетение единственного в колонии представителя журналистского сообщества.

– Беата тоже журналист, – возразил я.

– Она всего лишь технический помощник, – презрительно скривил рот Кранджич и хлопнул по столу миниатюрным диктофоном. – Это совсем не то же самое, что журналист.

– Я не собираюсь устраивать на вас цензурные гонения, – сказал я, – но не могу позволить вам подвергать опасности колонию. Я возьму это устройство и попрошу Джерри Беннетта распечатать для вас расшифровку всего, что вы наговорили. Только очень мелким шрифтом, поскольку не хочу впустую тратить бумагу. Так что вы получите свои записи. Если хотите, обратитесь к Савитри. Можете