Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Нет. – Джейн взглянула на меня. – Я караулила три ночи и минувшей ночью вообще впервые увидела живое существо, подошедшее к стене.

– Хайрам, вы почти каждый день выходите за ограду, – сказал Трухильо. – Вам попадался кто-нибудь вроде этого?

– Каких-то животных я видел. Но, насколько могу судить, все они были травоядными. И ничего похожего на эту тварь мне не попадалось. Но ведь я выходил за ограду только днем, а администратор Саган считает, что это ночное животное.

– Но больше она их не встречала, – вставила Мария Черная. – А мы из страха перед призраками не начинаем заселение.

– Царапины и подкопы были вполне реальными, – напомнил я.

– С этим я не спорю, – ответила Черная. – Но ведь может быть, что это была всего лишь случайность. Допустим, мигрирующая стая животных проходила здесь несколько дней назад и заинтересовалась нашей оградой. Попробовала перебраться через нее, не смогла и пошла себе дальше.

– Возможно, – в очередной раз повторила Джейн.

По тону было ясно, что теория Марии ее нисколько не убедила.

– И долго еще мы из-за этого будем откладывать начало заселения? – подхватил Пауло Гутьеррес. – У меня уже люди с ума сходят, не в силах дождаться, когда же наконец можно будет выбраться из этого осточертевшего лагеря, где им приходится бессмысленно торчать. Уже начинаются драки по самым идиотским поводам. К тому же мы теряем все больше и больше времени. Скажете – нет? Здесь уже весна, и нам необходимо начинать сев зерновых и подготовку пастбищ для скота. Мы уже две недели питаемся запасами продовольствия. Если не начнем освоение планеты, то окажемся в глубокой заднице.

– Мы не бессмысленно торчим в лагере, – сказал я. – Нас высадили на планету, о которой мы не знаем ровным счетом ничего. И необходимо время, чтобы убедиться, что здесь нам не грозят непреодолимые смертельные опасности.

– Но ведь мы пока что живы, – заметил Трухильо. – И это хороший знак. Пауло, позвольте мне сказать. Перри абсолютно прав. Нам ни в коем случае нельзя отправляться куда глаза глядят и устраивать фермы где понравится. Но, Перри, Пауло тоже прав. Мы не можем и дальше отсиживаться за стенами. Саган потребовалось три дня, чтобы подкараулить этих животных и убить одно. Да, мы должны помнить об осторожности. И просто обязаны продолжать изучать Роанок. Но делать это одновременно с его освоением.

Совет в полном составе уставился на меня, ожидая ответа. Я взглянул на Джейн; она лишь чуть заметно пожала плечами. Она не была целиком и полностью убеждена в наличии реальной опасности, но для подкрепления подозрений не имела ничего, кроме одного убитого хищника. К тому же не очень крупного. Да и Трухильо был прав: нужно было браться за колонизацию практически.

– Согласен, – сказал я.

– Ты без всякого сопротивления полностью отдал Трухильо инициативу, – сказала Джейн, когда мы уже раздевались, чтобы лечь.

Она говорила полушепотом: Зои уже спала. Хикори и Дикори неподвижно стояли по другую сторону ширмы, отделявшей нашу кровать от служебной половины административной палатки. Обиняне были облачены в спецкостюмы, на которые пошла первая же продукция самовоспроизводящихся наномеханизмов. Эти одеяния не только полностью поглощали излучение их электронных «я», но и делали их трудно заметными для окружающих, особенно в полумраке. Днем же они напоминали ходячие тени. Сейчас Хикори и Дикори, возможно, спали – трудно сказать.

– Получается, что да, – согласился я. – Трухильо – профессиональный политик. И у него такие вещи время от времени получаются. Особенно когда он прав. Мы действительно должны начать расселять людей за пределы поселка.

– Лично я должна быть уверена, что каждый поселенец, выходящий в поле, хоть немного умеет обращаться с оружием, – сказала Джейн.

– Мне кажется, это прекрасная идея. Хотя, думаю, тебе вряд ли удастся уговорить меннонитов взяться за винтовки.

– Да, и это меня здорово беспокоит.

– В таком случае тебе придется беспокоиться дальше, потому что все равно тебе не удастся переубедить их.

– Они хранители всего нашего запаса знаний. Никто, кроме них, не умеет пользоваться неавтоматизированными машинами и делать хоть что-нибудь руками, а не кнопками. Мне очень не хочется, чтобы их съели.

– Если ты считаешь необходимым приглядывать за меннонитами, не имею ничего против. Но если ты надеешься переделать их в каких-то других людей, не таких, какие они есть, то будь готова к сюрпризам. Однако какими бы они ни были, именно им предстоит спасти всех нас.

– Не понимаю я религии, – посетовала Джейн.

– Она становится понятнее, когда смотришь на нее изнутри, а не снаружи. Впрочем, тебе вовсе не обязательно ее понимать. Вполне достаточно просто уважать.

– Я уважаю. И еще я уважаю тот факт, что у этой планеты остается немало разных способов разделаться с нами, а мы не знаем каких. Хотелось бы знать, понимает ли это хоть кто-нибудь еще.

– Выяснить это можно лишь одним путем.

– Мы с тобой ни разу не говорили, будем ли сами устраивать ферму и какую.

– Не думаю, что это был бы самый разумный поступок, – сказал я. – Мы с тобой руководители колонии и не имеем даже подспорья в виде всякой электроники. Так что дел у нас полно и будет выше головы. Когда в Хорватграде поубавится народу, мы сможем построить здесь приличный дом. Если ты хочешь что-нибудь выращивать – разобьем садик. Вернее сказать, нам все равно необходим сад, где мы могли бы выращивать для себя овощи и фрукты. А заниматься этим поручим Зои. Должна же она хоть что-то делать.

– Я хочу, чтобы там обязательно росли цветы. Розы.

– Вот это да! – изумился я. – Ты же никогда раньше не питала пристрастия ко всяким таким вещам.

– Да я и сейчас не питаю, – призналась Джейн. – Вот только эта планета слишком уж сильно воняет потными подмышками.

7

Роанок совершает оборот вокруг своего солнца за 323 дня. Мы разбили год на одиннадцать месяцев: семь по двадцать девять дней, а четыре по тридцать. Месяцам дали названия в честь каждого из миров, приславших сюда своих представителей, а еще одному – в честь «Магеллана». Наше летосчисление началось со дня и часа осуществления скачка в систему, к которой принадлежит Роанок, что послужило основанием назвать первый месяц магелланом. Команде погибшего корабля это доставило удовольствие, что само по себе было хорошо, правда, обнародован наш календарь был двадцать девятого магеллана – месяц звездолетчиков почти закончился. Это их немного разочаровало.

Вскоре после того, как мы приняли решение позволить колонистам создавать фермы, Хайрам Йодер зашел ко мне для личной беседы. Он сказал, что,