Многоликий странник - Кирилл Шатилов

слов можно было проверить разве что распрощавшись с жизнью. Он как будто ведал о том, что творится не только в высоких башнях замка или за неприступными стенами Обители Матерей, но и в дремучих головах лесных дикарей. Может быть, спросить сейчас Кади? Но как он потом ей объяснит, откуда знает какого-то сторожа?..

– Кто тебе всё это наговорил?

– Мне – никто. Я же сказала, что подслушивала.

– И кто это был? Между кем вёлся разговор? – Вопрос получился слишком прямой, но что делать.

– Ты вряд ли знаешь эти имена, мой дорогой. Просто поверь мне на слово. Или не верь, дело твоё. Мы долго тут будем стоять? Я сейчас замёрзну окончательно.

Ротрам счёл за благо сменить тему. Он первым поднялся по скрипучей лестнице и открыл люк в потолке, точнее, в полу комнаты, примыкавшей к долгожданной, всегда натопленной бане. После трагической гибели Тисы за хозяйку здесь осталась её тогдашняя помощница, рыжая безстыдница Шори. Стряпуха из нее получилась никудышная, но она оказалась на удивление послушной, несмотря на свою дикарскую кровь, ярко проявлявшуюся в пышной копне почти рыжих волос, которые она пыталась вытравлять какими-то отварами, правда, не слишком успешно. Рыжина никуда не уходила, становясь то чуть желтее, то чуть серее. Это обстоятельство, как понимал Ротрам, и заставило её вообще-то пылкую натуру покориться малейшей его воле. Времена менялись на глазах, и всем вабонам, чьи волосы выдавали в них потомков некогда попавших в плен шеважа, теперь приходилось несладко. Ротрам дал ей понять, что ни при каких обстоятельствах не намерен её предавать, если она сама не натворит бед. Теперь она была ему предана, во всяком случае, душой. Насчет тела он бы предпочёл не распространяться, особенно сейчас, когда рядом была излишне возбуждённая долгой разлукой Кади.

Они поднялись в темную комнату, и Ротрам снова ощутил на плече цепкие пальцы юной подруги. Она делала вид, что ей не только холодно, но и боязно. Пускай, если ей так больше нравится.

– Тебе имя Ахим что-нибудь говорит? – поинтересовался он, выбрав для этого не самый подходящий момент, но было поздно.

– Нет. А должно?

– Что?

– Ты спросил меня про какого-то Ахима.

– Нет, это я так, извини. Сейчас я зажгу свет.

– Зачем ты оставил факел в подвале?

– Мне казалось, тут должно быть светло. Да, наверное, ты права.

Он спустился обратно по лестнице и обнаружил, что воткнутый в стену факел, с которым они сюда пришли, догорает. Вот, видимо, почему, он не стал брать его с собой.

– Дай-ка мне новый факел! – крикнул он.

– Я тут ничего не вижу.

– Ладно, я сам.

Он снова взошел в комнату, неся затухающее пламя как драгоценную ношу, но не успел найти, куда его перекинуть – факел погас окончательно.

– Шори! – позвал он.

Прислушался. Всё было тихо.

– Теперь точно прорублю здесь окно. Давно собирался.

– Я заметила дверь, – сообщила Кади откуда-то со стороны. – Заперта.

Ротрам нашёл ее по голосу, нащупал плотно прилаженные доски и требовательно постучал кулаком.

– Шори! Тэвил, не может же эта девчонка так долго спать. Шори!

– О, вита Ротрам, простите, что вам пришлось ждать! Я не думала вас увидеть. Так рано…

Девушка стояла на пороге и с интересом рассматривала Кади. По своему обыкновению она была не одета. Совершенно. За ее спиной обрисовывался коридор, свет в который проникал с улицы через распахнутые двери. Из коридора веяло теплом и душистым паром.

– Нам… мне… ей нужно согреться с дороги, – замялся Ротрам, подталкивая удивлённую Кади вперед. – Ты там что, все комнаты заняла?

– Нет, вита Ротрам. Все свободны. Просто ваш Рэй сказал, что сегодня до обеда будет несколько человек. Я заранее…

– Хорошо, хорошо. Отведи нас туда, где жарче всего, и принеси мне чего-нибудь выпить. В горле совсем пересохло. И не поленись одеться.

– Конечно, вита Ротрам.

Действительно, когда она появилась в следующей раз, на ней была короткая юбка, точнее, узкая полоска ткани, облегающая сильные бедра, и легкая накидка, почти не прикрывающая увесистые груди. При взгляде на девушку возникала мысль, что в таком виде она чувствует себя гораздо более скованно. Пока её не было, Кади хранила угрожающее молчание. Они уже расположились на низеньких лежаках в окутанном паром помещении. В углу шипели раскаленные камни. Поставив перед Ротрамом кувшин с двумя незатейливыми кружками, Шори прыснула на них водой из ковшика и невинно поинтересовалась, требуется ли от неё ещё какая-нибудь помощь.

– Всё хорошо, ступай, – только и мог сказать Ротрам, не отваживаясь посмотреть на Кади.

– А она ничего, – услышал он, когда дверь за рыжей прислужницей закрылась. – Будь я мужчиной, так легко не отпустила бы.

Кади озорно улыбалась, довольная произведенным на собеседника эффектом. Она уже разделась и теперь умиротворенно вытянулась на лежаке, любуясь маленькими пальчиками на ногах, то подгибая их, то вытягивая.

– Что там в кувшине, дорогой?

Ротрам подсел к ней, не снимая шубы и чувствуя, что уже как следует взмок.

– Просто вода, – сообщил он, сделав глоток из кружки. – Ты хотела чего-нибудь покрепче?

– Наоборот. Ты же знаешь, что я не пью всей этой гадости типа вашего крока.

Она расположили свою кружку у себя на плоском животе и заложила руки за голову.

– А теперь расскажи, зачем тебе нужна такая прислужница, как эта твоя Шори? Только честно.

– Я имею дело с мужчинами, – буркнул он, не уверенный, стоит ли продолжать.

– Это я поняла.

– Им рано или поздно всем приходится искать способ расслабиться. И будет лучше, если это произойдет здесь, под моим присмотром, чем где-нибудь на стороне. Я трачу на них немалые деньги и хочу рано или поздно получить прибыль. Думаю, в этом нет ничего предосудительного.

– То есть, эта девица – обыкновенная хорена?

Ротрам хотел сказать, что не обыкновенная, но сообразил, что получится слишком многозначно.

– В какой-то мере. Своё дело она знает.

– Не сомневаюсь. – Кади отпила из кружки и вернула ее на прежнее место, ну разве что чуть-чуть пониже. – Я давеча видела твою Тину. Как я понимаю, сестра была на нее похожа. С этой Шори они, должно быть, составляли тут у вас ядрёную парочку.

Она улыбалась, наблюдая за тем, как Ротрам раздевается. Для своего возраста он ещё был вполне даже ничего, крепкий и широкоплечий, а заметный жирок на боках, казалось, лишь придавал дополнительную устойчивость его мощному телу. Ей нравились его густые заросли на груди и спине, седеющие, но намекающие на неукротимую временем мужскую силу, что Кади, как и любая женщина, будь то внучка прорицательницы или бывалая хорена, ценила превыше всего. Сейчас, правда, он не