Многоликий странник - Кирилл Шатилов

его плотным кольцом и о чем-то оживлённо переговаривались, вероятно, выясняя положение неведомого врага и прикидывая свои дальнейшие действия. Том, как ни странно, остался с сестрой, а Валбур, кивнув ей, присоединился к ним.

– Ты уже слышал про Улмара? – спросила Фелла и удивилась выражению на довольном лице брата. – Слышал?

– Кое-что. Теперь ты свободна.

– Ну, не совсем. Ротрам нас приютил пока, но ты же знаешь, что нам до конца ни на кого нельзя полагаться.

– … кроме нас самих.

– Вот именно. Обещай мне, что не будешь делать никаких глупостей и никуда отсюда не сбежишь.

– А куда и зачем не бежать?

– Том, ты меня понял! Кстати, где ты ночевал? У Валбура?

– Да, у ребят. У них там много общих комнат. Показать?

– Как-нибудь в другой раз.

– Ну, вообще-то, если ты хочешь быть в безопасности, то тебе тоже лучше держаться к ним поближе. Знаешь, какие они тут все силачи! Я поднять эти штуковины не могу, а они ими перебрасываются. Я тоже хочу быть сильным. Мы надолго здесь останемся?

– Если бы я знала. – Она пожала плечами, продолжая краем глаза следить за мужчинами. – Ты ведь понимаешь, как всё может в любой момент обернуться? Там такое воинство против нас собралось, что нам, похоже, несдобровать…

– Я тоже хочу посмотреть! Я мигом!

Том сорвался с места, и она не успела его ни за что ухватить. Голова у сорванца всегда работала быстро и непредсказуемо.

Внезапно оставшись совершенно одна, Фелла в нерешительности огляделась. Она представила себе, что может произойти, если те могучие всадники перестанут топтаться на месте и получат приказ атаковать Вайла’тун. Смогут ли Стреляные Стены их остановить? Справятся ли с врагом мерги и считавшиеся до сих пор непобедимые сверы? Она не знала. Она надеялась. Сейчас она особенно остро почувствовала себя женщиной. Потерянной и одинокой. Обремененной заботами, которые очень хотелось бы переложить на других. Чтобы разобраться наконец-то в себе и принять какие-нибудь важные для дальнейшей жизни решения. Разумеется, она размышляла об этом и раньше, но сейчас, похоже, наступило особое время. У нее нет никого, кроме младшего брата, и если с ним что-нибудь случится, она понятия не имеет, сможет ли это пережить. Он, единственное, что у неё осталось от той прежней радостно-безрассудной жизни, когда были живы их родители. До сих пор им с Томом просто очень везло. То, что сегодня утром рассказал ей Биртон, сбивчиво, явно не договаривая, повергло её в тихий ужас, превозмочь который помог другой ужас – увиденного с высоты башни. Только сейчас до неё дошел смысл его слов «Похоже, эти выродки хотели принести тебя в жертву». Выходит, Улмар не просто сводил с ней счёты из-за того, что в своё время не добился ни благосклонности, ни денег. Кто-то ещё стоял за ним, кому она понадобилась для каких-то своих целей. Это означало, что с его смертью для неё может ничего и не кончиться. Но почему? Кто и чего от неё хочет? Где она оступилась? Кому перешла дорогу? Какая жертва? Для чего? Фелла слышала, что жертвы своим героям, которые и не герои вовсе, а просто предки, будто бы приносят дикари из Пограничья. Но ведь не на них же не покладая рук трудился Улмар. Героям вабонов жертвы не требовались. Тем более человеческие. Рукотворные требы в виде всяких вкусностей, пития да цветочных плетёнок не в счёт. Значит, тут что-то другое. От чего веяло чужим, холодным и страшным…

– Не замерзла?

Фелла настолько задумалась, что не заметила, как подошел Валбур. Остальные воины уже спешили во все стороны по своим делам, вернее, по тем делам, о которых они только что договорились.

– Твои подарки хорошо согревают, – улыбнулась она.

– Я рад…

– Ты уже видел, что там творится? – Она кивнула себе за спину.

– Нет. Том туда побежал?

– Слушай, я как раз хотела тебя попросить. Понимаю, что у тебя забот хватает, но ты мог бы за ним присмотреть?

– Ротрам вас не выпускает?

– Предложил остаться. Ты тоже считаешь, что так лучше?

Он смотрел на нее вопросительно и молчал. Она легко читала его мысли по взгляду и ждала.

Валбур видел перед собой красивую девушку, с виду совершенно не потревоженную только что обрушившимися на них вестями. На её месте он бы сейчас, вероятно, заламывал в отчаянии руки и прятался в тереме, скуля и стеная от ужаса перед слишком очевидным грядущим, а она стоит тут и спокойно разговаривает с ним, будто ничего ровным счетом не происходит. Даже самому стыдно становится за первую волну паники, которая накатила на него, когда он впервые услышал крики дозорных. Наверное, он слишком отчетливо, в отличие от неё, представлял себе, как пронзается грудь кинжалом, как выплевывается из раны густая кровь, как топор разрубает орущее лицо, как хрустят ломающиеся кости и как только что живой человек превращается в безвольную, но уже никому не нужную куклу.

– Я считаю, мы все должны держаться вместе, – сказал он, отворачиваясь. – Если тебе что-нибудь понадобится, можешь на меня положиться.

– Это я знаю.

Он воспрянул духом и замешкался, хотя явно собирался уходить.

– Вон там, на углу, слева, дверь к нам. Том может у меня ночевать, как этой ночью. Он хороший парень растет, смелый. Я его в обиду не дам, не переживай. Трудно сказать, где теперь безопаснее, в тереме или у нас, но ты, если будет желание, можешь тоже сюда перебраться. И к земле ближе, и теплее поди.

– Что вы решили делать? – спохватилась она, заодно меняя тему.

– Будем ждать. Дозорные, если что, дадут нам знать, когда и куда враг направится, а мы встретим его на стенах. Тут многим не впервой. Думаю, на день-другой осады нам силёнок хватит.

Ей вспомнилось черное переливающееся пятно вдали, и она с грустной улыбкой покачала головой.

– Такую толпу этот забор не остановит. Их там очень много.

– Эй! Я тут! Смотрите!

Это махал руками и кричал им с башни ликующий Том. Он еще никогда не забирался так высоко. Даже деревья, по которым он ловко лазил, когда они с отцом ходили ловить белок в Пограничье, казались ему сейчас маленькими кустиками. Отсюда открывался поразительный вид на весь Вайла’тун. Да что там Вайла’тун – на весь Торлон! Страна башен! Он впервые видел за раз столько дымов. Дымы поднимались живыми столбами к небу повсюду. Даже над замком, увенчанным могучей башней, карабкался вверх густой поток дыма, гордо показывая всем свою мощь в противоборстве с порывам бездумного ветра. У Тома от восторга перехватывало дыхание.