Железная рука Императора - Мария Самтенко

Василий останавливается шагах в пяти от меня. Руки сложены на груди, в глазах – тревога и настороженность.

А я вспоминаю, как мы с ним искали Степанова, и заготовленная речь про офицерскую честь вылетает из головы.

А нервов остается лишь на то, чтобы взглянуть ему в глаза и сказать:

– Звучит ужасно, но я точно знаю, что вы – убийца. Два трупа, и это как минимум.

Секунда – и сад окутывает тишиной. Вот только что Славик и Воронцов перешептывались на скамейке – а теперь замолчали.

Василий тоже хочет выглядеть удивленным, но получается скверно.

– Ольга, о чем вы? Я вас решительно не понимаю!

«Решительно»! О, с этим у него никогда не было проблем. Как и у меня.

– То, что мы с вами стали ситуативными союзниками, не значит, что я слепая. Вы задушили Софью, а потом убили Марфушу. Я знаю это и могу доказать.

– Да? И какие же у вас есть ули…

Я нападаю, не дослушав. Кричу «нет, что вы делаете?!», а сама тянусь к воде, к снегу, бросаю на Васю метель. Тот рефлекторно становится в оборону, швыряет в меня поток ветра. Закручивает вихри, отводя от себя ворох снега – а я упрямо зову воду. Все больше, больше воды! Холодные капли летят в лицо неприятелю, ворох снежинок туманит ему глаза – но этого слишком мало, чтобы заставить Василия сдаться!

Секунда – и он рвет дистанцию, а затем переходит в нападение!

И вот уже ветер свистит у меня в ушах, а шапка слетела и волосы лезут в лицо. Изумленное лицо Васи становится лицом шторма. Он наступает, он прет на меня – схватить, швырнуть, разорвать!

Вода… нет, она вся захвачена воздухом – не дозваться. Потоки ветра рвут воду на мельчайшие капли, и я не могу дотянуться, не могу взять контроль!

Теперь уже я разрываю дистанцию, пятясь к фонтану. Но вихри бросаются следом, не отпуская. В клубящемся месив ветра, дождя и снега я вижу лицо Василия – спокойное, как глаза бури. Немного удивленное такое лицо.

Один шаг, другой и… фонтан!..

Вода из моей «заначки» проламывает лед и рвется из чаши фонтана. Василий бросает навстречу щупальце вихря, и схватка наших элементалей до боли похожа на драку снеговиков.

– Славик!..

В ответ на мой крик звучит грохот выстрела.

Пурга замирает.

А в следующую секунду Василия хватает еще водное щупальце.

Хватает – и затаскивает в фонтан.

Глава 50

В чаше фонтана хватает воды, чтобы слегка притопить мага. Я запрыгиваю туда, когда вихрь опадает, нахожу в воде обмякшего Василия, поднимаю голову, давая вздохнуть. Ощупываю шишку на голове – кажется, приложило о бортик, но не сильно – и привожу в сознание парой легких пощечин:

– Поднимайтесь скорее, все кончено. Я только что обвинила вас в убийстве, а вы напали на меня при свидетелях.

– Что?! Но…

Василий пытается вылезти из мраморной чаши фонтана, не опираясь на мою руку, но получается это крайне скверно. Не меньшие проблемы у него возникают с логикой, и мне приходится объяснять:

– А вот попробуйте доказать вашу невиновность полиции, которая с минуты на минуту примчится на выстрелы возле Зимнего дворца, и я посмотрю, как у вас это получится.

Василий молчит. Правильно, это в моем старом мире везде видеокамеры, а тут такой роскоши нет. А что есть, так это показания двух свидетелей.

– Что вы хотите? Денег?

И вот по этому презрительному «денег» я наконец понимаю – все. Это действительно он. Невиновный человек не предлагает деньги – он пытается оправдаться.

– Чистосердечное признание, Вася, – вздыхаю я. – Под протокол. Я хочу, чтобы вы оказались в тюрьме.

Василий наконец-то выбирается из фонтана, и, держась за голову, садится рядом. Забавно, но я по-прежнему не испытываю к нему какой-то особенной неприязни. Даже зная, что именно виновен в смерти Марфуши.

– Олька, ну как ты? – к фонтану подходят Славик с Воронцовым. – Ты больше так не тяни! Я уже думал стрелять без команды!..

Я объясняю Славику, что все в порядке. Осталось дождаться полиции, сдать преступника и, очевидно, получить еще один штраф за несанкционированную дуэль. И будет прекрасно, если Славик сходит и их поторопит, а его друг Воронцов постоит на удобной дистанции с оружием в руках. А то мало ли, чего.

Брат с приятелем соглашаются. Воронцов отходит на дуэльную дистанцию, Славик уходит вообще… а так и сидящий у фонтана Василий хватает меня за рукав:

– Ольга, послушайте, я – офицер. Я могу подписать признание, и если вы дадите мне возможность обойтись без позора…

Не сразу понимаю, к чему он клонит. Но потом доходит, и приходится объяснить:

– Я бы категорически не рекомендовала вам стреляться. Более того: если вы попробуете уйти таким образом от ответственности, я сделаю все, чтобы вашим родителям дали реальные сроки. Лет по двадцать лесоповала, или как тут принято.

– Но…

В глазах Василия – искреннее непонимание. И я снова объясняю:

– Есения пыталась убить Михаила Александровича. Как я поняла, защищая от него вас. Потому что всплеск этой ненормальной активности у нее случился после вашего разговора. Поэтому я все равно от нее не отстану, и от Николая Михайловича тоже. Это во-первых. А, во-вторых, если вы сейчас умрете, героически взяв все на себя, они будут винить во всем Степанова. А ваша паршивая семейка и без того пакостила ему как могла. Этого не будет, если вы во всем признаетесь, получите свой срок и выйдете с чистой совестью. На таких условиях я согласна не трогать ваших родителей. Допустим, император все равно отправит их в ссылку, но хотя бы обойдутся без тюрьмы.

Василий закрывает глаза. Вот что это значит? Он согласен? Или упорствует?

– Ну же. Историю с женами светлости никто ворошить не будет. Я даже согласна не поднимать тему с Марфушей, чтобы вам не дали слишком много. Просто скажите, у кого вы взяли сердечное, чтобы ей подлить.

Снова молчание. Василия ужасно хочется стукнуть. Но пока я борюсь с собой, он, кажется, на что-то решается:

– Капли? У Виктории Мелиты.

Ага! Вот он, недостающий фрагмент. Картинка складывается:

– Думаю, она рассказала об этом Кириллу Владимировичу. Тот понял, что вы убили Марфу, и использовал эту информацию, чтобы заставить вашего отца участвовать в своих играх. Я еще тогда обратила внимание, что