Железная рука Императора - Мария Самтенко

– Как это у вас получилось? Сейчас же зима.

Степанов чуть отстраняется. В прозрачных глазах пляшут искры веселья. И я улыбаюсь в ответ:

– А знаете, для нас это не проблема! Сейчас расскажу!

Эпилог

Вот так все и заканчивается. За убийство Софьи Василий получает тюремный срок. Меньше возможного, кстати. Я держу слово и не поднимаю тему с Марфушей, а дело с сиделкой разваливается само собой – нам не удается ни найти ее сбежавшую предшественницу, ни доказать причастность Есении и Николая Михайловича. Немалую роль играет и то, что Степанов не настаивает на продолжении расследования.

Сам он проводит в больнице еще несколько недель – лечит воспаление легких. Манипуляции с сухим льдом на пользу, конечно же, не пошли – но это не все. Светлость не спешит с выпиской еще и из-за Есении с Николаем Михайловичем – не хочет с ними общаться. В больницу их не пускают, а дома они смогут прийти и высказать все претензии. Я, может, и найду, что им сказать в ответ, но Степанову и без того мерзко от этой истории.

Подумать только! Они действительно рассчитывали усадить на престол Василия. Считали, что их семью несправедливо обделили и засунули в конец списка наследников. Подумаешь, плели интриги против Николая Второго в семнадцатом году! Они же не хотели его убивать!

А вот Алексея Второго – захотели. Думаю, тут сказался и возраст. Восьмидесятилетний Николай Михайлович считал тридцатипятилетнего императора несмышленым мальчишкой. Да еще и гемофилия! Нужен ли стране больной царь, не имеющий, к тому же, наследников мужского пола? То ли дело Василий! Николай Михайлович, может, никогда и не решился бы на подобное, не подхвати идею обожающая сына Есения. У нее был отдельный пункт для обид: почему нелюбимый приемный сын Миша находился в списке наследников выше родной кровиночки?

Хуже того! Проклятый список наследников имел тенденцию сокращаться с годами, и Степанов оказывался все ближе и ближе к трону. Детей мужского пола у Алексея Второго все не было, и Есения с ужасом думала, до чего это может дойти. Причем в любой момент! Гемофилия – это не шутки. Любой порез может оказаться опасным для жизни.

Может, Николай Михайлович и Есения никогда и не решились бы на преступление. Но жена великого князя заметила среди чиновниц в Зимнем девицу, знакомую по благотворительной деятельности в одном из госпиталей, а Степанов в очередной раз стал вдовцом. Они решили, что это знак судьбы, и стали готовить Софью ему в жены. Но план, как известно, провалился.

Нам так и не удается узнать, что Есения планировала делать дальше. Как рассчитывала избавиться от императора? В библиотеке Михайловского дворца обнаружили литературу по болезням крови – похоже, заговорщики делали ставки на гемофилию. Но до этого, к счастью, так и не дошло.

Великому князю с женой удалось ускользнуть от правосудия, но не от императорского гнева. После суда над Василием Николая Михайловича и Есению выслали из страны. Они осели где-то в Европе. Не знаю, где, и не хочу узнавать.

Кириллу Владимировичу повезло меньше – за государственную измену он получил пожизненное заключение.

Он плотно работал с французами, сливая им информацию из Адмиралтейства. Забавно: главную угрозу великий князь, как и я, видел в нацистской Германии. Францию он считал надежным союзником Российской Империи, и это позволило ему примириться с совестью. И если бы не проклятый донос!..

Про заговор против царя Кирилл Владимирович не знал. Зато он понял, кто убил Софью и Марфу – но вместо того, чтобы сдать Василия в полицию, решил придержать эту информацию при себе. Когда, несколько месяцев спустя, на Кирилла Владимировича вышел Степанов, великий князь понял, как это можно использовать. Николая Михайловича он выманил с помощью шантажа, потом задействовал его, чтобы добраться до Степанова – а в перспективе рассчитывал убить обоих. Из Николая Михайловича планировалось сделать стрелочника, но упрямство Степанова все испортило. В итоге Кирилл Владимирович оказался за решеткой – пожизненно. Иногда меня подмывает отправить туда пиявок, но такую передачу, конечно, никто не примет.

Его супруга, Виктория Мелита, покинула страну вместе с детьми – что, конечно, добавило напряженности на внешнеполитическом треке.

А там и без этого нескучно! Напряженность по всему миру нарастает. Адольф Гитлер готовится пожирать другие страны, и все, что я могу – это спешно вооружать армию, пока будущие союзники по антигитлеровской коалиции смотрят фюреру в рот и придерживаются политики «умиротворения агрессора». Я знаю, что расслабляться нельзя – и вместо раскрытой ладони придется показать всем железный кулак.

Пока с этим, конечно, сложно. Поставить на вооружение автомат Калашникова удалось, а с остальным – в частности, самолетами и танками – возникают ожидаемые проблемы. Ну ничего! Москва не сразу строилась!

Кстати, о Москве – она снова столица. Я уговариваю Степанова внедрить идею «перестать белить Кремль», но светлость говорит, что у него и так много мороки с переездом госучреждений. Как сами переберемся, так и займемся цветом Кремля.

Что еще? Я перевожусь в другой институт – из юридического в военный. Его величество обратил внимание на мое увлечение военной техникой и решил, что кроме похвального, в целом, энтузиазма, мне не помешает получить теоретическую базу. Я решила не спорить – тем более, что император прав. Степанов слегка беспокоился, что в военке мало девиц, и меня могут не воспринимать всерьез, но я убедила его, что это их проблемы, а не мои. Как итог – я бегаю по институту, как ошпаренная, занимаюсь с кучей репетиторов и пытаюсь вникнуть в новые предметы. Ну что ж, не впервой.

Сегодня я возвращаюсь с учебы рано, а вот светлость задерживается. Он приходит на час позже обычного и заявляет сразу с порога:

– Оленька, вы даже не представляете! У господина Райнера снова проблемы!

Степанов снимает шапку и шарф, вешает в шкаф дубленку и рассказывает:

– На этот раз гроб с мумией пробился через все бюрократические препоны и доехал до Лондона. Но вместо родни господин Райнер поехал в музей!

– Ой!.. – мне тут же вспоминается бесконечная беготня по инстанциям тут, в Петербурге. – Видимо, это я там что-то напутала, когда заполняла. Не так написала или не так объяснила.

Светлость пожимает плечами: там, вроде бы, дело не в этом. Подробностей он еще не знает, но мумию вроде как изъяли британские таможенники. Якобы такие вещи не должны находиться в ведении