Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

— Василий! — голос матери прорезал наш спор. Тихий, но твёрдый. — Лена! Саша! Прекратите немедленно!

Мы все замолчали и повернулись к ней.

Мать отложила вышивание, медленно поднялась с дивана и подошла к камину. Она долго смотрела на яйцо и, наконец, заговорила:

— Саша прав.

Отец застыл:

— Что⁈

Он не верил своим ушам и смотрел на жену так, словно она предала его.

— Дача — это живая история. И, даст Бог, там вырастет ещё не одно поколение нашей семьи. А яйцо… Яйцо прекрасно. Совершенно. Но что мы с ним будем делать? Хранить в сейфе и раз в год доставать, любоваться, а потом прятать обратно. Разве это достойная судьба для шедевра прадеда? Пылиться в темноте…

Отец опустился в кресло. Смотрел на жену непонимающе:

— Лида… Ты серьёзно?

Она кивнула:

— Да, Вася. Я за то, чтобы вернуть дачу. Вернуть наш дом и нашу землю.

Отец молчал, потрясённый. Лена металась взглядом между матерью и отцом. Потом посмотрела на меня.

— Но… это же прадедово творение… Его последняя работа…

Мать повернулась к дочери:

— Именно. Творение мастера. И оно должно служить людям. Вдохновлять. Восхищать.

Итак, мнения разделились. Я подождал немного, отпил остывшего чая и лишь потом сказал:

— Есть ещё один вариант.

Все уставились на меня.

— Оставить яйцо в семье. Взять кредит в банке на сто тысяч рублей и попробовать выкупить дачу у Константина Филипповича за наличные. Если он согласится, конечно. Но это огромная сумма. Выплачивать её придётся минимум пять лет, даже если наши дела пойдут хорошо. — Я посмотрел на отца. — Но это единственный способ сохранить и дачу, и яйцо.

Василий Фридрихович оживился.

— Кредит! Да, это выход… Пять лет — не беда! Мы справимся! Модульные браслеты идут отлично! Заказы растут каждый месяц! Партнёрство с Овчинниковым работает! Сможем выплатить…

Мать покачала головой:

— Не знаю, Вася… А если Хлебников нанесёт новый удар? Что-то ещё, чего мы не предвидим? Что, если это поставит под угрозу существование фирмы? А на нас будет висеть долг в сто тысяч? Пока не закончилась война с Хлебниковым, лучше не иметь крупных долгов, так я думаю.

Лена тяжело вздохнула:

— Но других вариантов нет. Либо яйцо, либо кредит, либо никакой дачи…

Отец сидел, глядя в огонь. Лена стояла у окна, обняв себя руками. Мать смотрела на яйцо.

— Мы обсудим это после Рождества, — наконец, сказал Василий. — Завтра сочельник. Святой день. Не будем портить праздник тяжёлыми решениями. У нас есть несколько дней на размышления.

* * *

Я проснулся рано — в шесть утра, хотя мог бы поспать подольше. Канун Рождества всё-таки. В доме уже вовсю кипела работа.

Марья Ивановна командовала на кухне, как генерал перед битвой. Помощницы носились с кастрюлями, противнями, мисками. Запах выпечки и пряностей заполнял весь дом.

В гостиной Лена украшала ёлку. Развешивала старинные игрушки, гирлянды, золотые звёздочки. Отец помогал ей, подавая украшения. Мать расставляла свечи на подоконниках, каминной полке, столиках.

Атмосфера была праздничная, но всё ещё напряжённая. После вчерашнего спора все держались осторожно. Разговаривали сдержанно, избегали лишний раз смотреть друг на друга.

— Пора, — сказал отец. — Время поздравлять и распускать всех по домам.

Мы спустились в мастерские. Там оставались дежурные мастера — производство не останавливалось даже в праздники, хотя работало минимальное количество людей.

Всех собрали в самом большом зале. Человек двадцать пять — мастера, подмастерья, управляющие. Девушки Марьи Ивановны накрыли небольшой праздничный стол.

Отец встал в центре зала и оглядел собравшихся.

— Дорогие друзья! Наши незаменимые мастера!

Зал затих. Все повернулись к нему.

— Поздравляю вас с Рождеством Христовым! Прошедший год был… непростым. — Он усмехнулся. — Это мягко сказано, верно?

Несколько человек тихо рассмеялись.

— Мы прошли через скандал, рискуя потерей репутации. Банкротство дышало нам в спину. Многие из вас остались без работы. Те, кто остался — работали за копейки, не зная, что будет завтра. — Он обвёл взглядом зал. — Вы могли уйти. Найти другую работу, в другой фирме. Но вы остались. Потому что верили в нас, верили в дом Фаберже. И за это — низкий вам поклон.

Отец поклонился. Глубоко, искренне. Мастера зашумели, смущённо переминаясь.

— Сегодня мы снова на ногах, — продолжил Василий. — Заказы растут. Производство набирает обороты. Это ваша заслуга. Ваш труд. Ваше мастерство. Дом Фаберже — это не просто фамилия. Это все мы. Каждый мастер, каждый подмастерье, каждый, кто вкладывает душу в работу. Мы — одна семья.

Он снова улыбнулся.

— Поэтому в этот святой вечер хочу пожелать вам и вашим близким здоровья, счастья, мира в доме. Пусть следующий год будет лучше прошлого. Пусть ваши руки творят красоту. Пусть ваш труд будет достойно оценён. С Рождеством вас, дорогие! С праздником!

— С праздником! — откликнулся зал.

— А теперь принимайте подарки. И ступайте к семьям. Они вас ждут.

Зал зааплодировал. Мы начали раздавать конверты — денежная премия и небольшие подарки. Так у нас было заведено.

Мастеру Воронину досталась ювелирная лупа от Карла Цейсса. Он принял её с благоговением, покрутил в руках, посмотрел сквозь стекло на свет.

— Господин Фаберже… Не знаю, что и сказать… Спасибо.

Мастеру Егорову подарили новый набор инструментов. Резцы, молоточки, надфили, пинцеты. Всё в деревянном футляре с бархатной обивкой и личной гравировкой мастера.

Марье Ивановне — павловопосадскую шаль. Яркая, тёплая, с традиционным узором. Она всплеснула руками:

— Батюшки! Красота-то какая…

Холмскому достался серебряный портсигар с гравировкой. Молодой мастер покраснел от смущения и гордости.

Остальным мастерам — качественные инструменты, расходные материалы, книги по ювелирному делу, сладости и игрушки для детей, украшения для жён.

Наконец, все разошлись по домам. Лена заглянула в мастерскую.

— Всё готово! Поднимайтесь в гостиную!

Большой стол уже был накрыт к празднику. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы переливались в свете люстры. Марья Ивановна расставляла традиционные рождественские блюда.

Гусь с яблоками — золотистый, ароматный. Кутья — рождественская каша с мёдом, маком, изюмом. Взвар — компот из сухофруктов, пряный и сладкий. Пироги с капустой и рыбой. Пряники в форме звёзд и ангелочков…

Ёлка горела свечами — маленькие огоньки мерцали на ветвях. Камин пылал.

— Время подарков! — объявила Лидия Павловна.

Отец первым подошёл к ёлке и достал три коробки. Жене он протянул длинную плоскую шкатулку:

— Для тебя, Лида.

Мать открыла и ахнула.

Колье с сапфирами. Золото, россыпь синих камней, изящная работа. Артефакт — я почувствовал лёгкую пульсацию магии. Поддержка здоровья, жизненных сил через водную стихию.

— Вася… — голос дрожал. — Когда ты успел?..