Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

— И в итоге выложили двести тысяч рублей, — отозвался я.

Дядя Костя пожал плечами:

— Деньги не проблема. Зато вы видели лицо Хлебникова, когда он понял, что план не удался! — Он рассмеялся. — Красота! Стоило двухсот тысяч только ради этого зрелища.

Я покачал головой. Ситуация становилась всё интереснее. Дядя Костя отставил бокал и наклонился вперёд.

— Александр Васильевич, буду с вами честен. Я готов продать вам дачу. Я не намерен зарабатывать на этом приобретении, но и терять вложенные деньги не хочу. Я бизнесмен, а не благотворитель.

Я медленно выдохнул:

— У нас на данный момент нет таких денег, Константин Филиппович.

— Знаю, — спокойно кивнул он.

Мы долго смотрели друг на друга. Наконец, авторитет улыбнулся:

— Потому я предлагаю вам обсудить другие варианты оплаты.

Глава 20

Дядя Костя поднялся с кресла, подхватил свой бокал с коньяком и загадочно улыбнулся.

— Александр Васильевич, позвольте показать вам кое-что интересное.

Он направился к одной из стен Ротонды. Я проводил его взглядом, гадая, что ещё за сюрпризы готовит этот человек.

На стене висело старинное зеркало в массивной позолоченной раме. Работа в стиле рококо — изящные завитки, виноградные лозы. Сам по себе антиквариат, стоивший немалых денег.

Дядя Костя подошёл вплотную к зеркалу. Протянул руку к одному из херувимов в правом верхнем углу рамы. Взялся за голову ангелочка и повернул её по часовой стрелке.

Раздался тихий щелчок. Зеркало дрогнуло, а через мгновение вместе с участком стены медленно отъехало в сторону — бесшумно, плавно. Современный механизм, спрятанный в старинной декорации.

За зеркалом открылся узкий проход.

Дядя Костя обернулся и снова улыбнулся:

— Прошу за мной. Не беспокойтесь, Александр Васильевич, это абсолютно безопасно. Это едва ли не самое безопасное место в округе. Скоро сами поймёте.

Он шагнул в проход, покачивая бокал в руке. Что ж, любопытство победило осторожность, и я последовал за ним.

Проход оказался узким — плечи то и дело норовили задеть стены. Камень здесь был потемневший, местами покрытый патиной времени. Должно быть, этот ход существовал с самой постройки здания. А вот под ногами горели вполне современные лампы, показывая путь.

Дядя Костя обернулся:

— Этот проход построен ещё в восемнадцатом веке. Отель «Англетер» стоит на фундаменте старого особняка графов Бутурлиных. Те ещё были параноики, должен сказать. Оставили после себя немало сюрпризов.

Я усмехнулся про себя. Аристократы действительно любили такие штуки. Строили дворцы с потайными комнатами, секретными переходами, запасными выходами. Мало ли что…

Наконец, в конце коридора показалась дверь.

Массивная стальная конструкция — явно современная, высокотехнологичная. Матовая поверхность, никакого декора. Рядом с дверью — панель с электроникой: кодовая клавиатура, сканер отпечатков пальцев, кажется, даже сканер сетчатки глаза.

Уровень безопасности как в банковском хранилище.

Дядя Костя остановился перед дверью, повернулся ко мне:

— А вот это уже мои усовершенствования. Восемнадцатый век прекрасен, но современные технологии надёжнее.

Он набрал код на клавиатуре — в этот момент я демонстративно отвернулся — потом приложил большой палец к сканеру. На миг вспыхнула зелёным лампочка, после чего авторитет наклонился к сканеру сетчатки — луч скользнул по глазу.

Три зелёных индикатора последовательно загорелись. Дверь медленно открылась с глухим металлическим звуком, как в банковском сейфе.

Из проёма повеяло прохладой, словно внутри поддерживался особый температурный режим. Не в винный же погреб меня привёл хозяин?

— Прошу, Александр Васильевич, — пригласил Дядя Костя.

Я заглянул внутрь и замер на пороге.

Передо мной открылось помещение, от которого перехватило дыхание. Это был не просто старинный зал. Это была настоящая сокровищница.

Стены зала были облицованы тёмным деревом, отполированным до зеркального блеска. Температура поддерживалась идеальная, влажность тоже строго контролировалась. Я почувствовал это сразу — климат-контроль работал безупречно. Для сохранности ценностей.

Светодиодные светильники подсвечивали экспонаты, не вредя им. Профессиональная музейная подсветка.

По периметру комнаты стояли застеклённые витрины, шкафы, стеллажи. В центре — круглый стол из того же тёмного дерева. На нём — увеличительные стёкла, лупы, инструменты для профессионального осмотра.

Частная коллекция уровня музея.

Я медленно пошёл вдоль витрин, не веря глазам. Артефакты и ювелирные изделия — старинные, антикварные, современные. Всё в идеальном состоянии. Тщательный уход, реставрация, хранение.

Дядя Костя остановился рядом, обозревая свои владения с нескрываемой гордостью:

— Собираю уже двадцать лет. С тех пор как заработал свой первый миллион. Коллекционирование — моя страсть.

Я подошёл к первой витрине слева.

Украшения времён Людовика XIV. Золотые броши с эмалью, подвески с бриллиантами огранки «роза» — старинная техника, сейчас почти не используемая. Кольца с сапфирами в высоких оправах. Французская школа — узнаваемая, элегантная, изящная.

Следующая витрина — немецкая школа. Массивные перстни с гербами, тяжёлые цепи, серебряные кубки. Дальше — швейцарские карманные часы с гравировкой, эмалью, портретными миниатюрами на крышках. Механизмы наверняка всё ещё работали.

В другом шкафу были итальянские камеи из оникса и агата. Резьба тончайшая — профили римских императоров, мифологические сцены.

Каждая вещь тянула на музейный экспонат.

— Впечатляет? — спросил Дядя Костя с улыбкой.

— Нет слов, — ответил я и перешёл к следующей витрине.

Российская школа. Изделия времён Екатерины Великой.

Ордена — Святого Андрея Первозванного, Святого Георгия. Золото, эмаль, бриллианты. Табакерки с портретными миниатюрами — императрица, вельможи, фавориты. Веера с инкрустацией из слоновой кости и перламутра.

Дядя Костя подошёл ближе и указал на одну из табакерок.

— Эта принадлежала князю Потёмкину. Личный подарок императрицы. Купил на закрытом аукционе.

Золото высшей пробы. Эмаль, портретная миниатюра Екатерины — тончайшая живопись. На крышке — монограмма под короной. Безупречно.

Дальше была восточная коллекция. Отдельная витрина для Китая, Индии, Персии.

Китайские нефритовые фигурки — драконы, мифические звери. Резьба тончайшая, ажурная. Камень подобран по цвету — от белого до тёмно-зелёного.

Индийские украшения — полная противоположность европейской сдержанности. Массивные, яркие. Рубины, изумруды, золото. Ожерелья, браслеты по локоть, огромные серьги.

И, конечно, персидские кинжалы. Клинки дамасской стали, рукояти с золотой инкрустацией. Ножны, расшитые жемчугом.

— Восток — особая эстетика, — улыбнулся дядя Костя. — Другое понимание красоты.

Казалось, Дядя Костя собирал всё, что его интересовало. Здесь были и серебряные сервизы, и хрустальные бокалы из богемского стекла. Письменные принадлежности, чернильницы, перья с золотыми наконечниками, портсигары, часы…

Дядя Костя провёл рукой вдоль стеллажа:

— Всё это не просто красота, Александр Васильевич. Это искусство, застывшее в металле и камне. Каждая вещь — отражение эпохи, вкуса, мастерства.

Я медленно шёл дальше, разглядывая экспонаты. И резко остановился.

В дальнем конце комнаты стоял отдельный большой шкаф из красного дерева со стеклянными створками. А внутри на бархатных подушечках лежали изделия фирмы Фаберже. Весь