Двадцать два несчастья. Том 4 - Данияр Саматович Сугралинов

Вызвав такси, поехал домой, а в дороге читал отзывы о секциях бразильского джиу-джитсу, бокса, ММА и самбо в нашем районе. Присмотрел еще парочку, созвонился с ними и выяснил, что да как.

Дома переоделся в обычное, оставил коробку со своим новым ноутбуком, посмотрел на хитро наблюдавшего за мной со шкафа Валеру, погрозил ему пальцем и пошел к Танюхе.

Дверь открыл Степка.

— О, дядь Сереж! — обрадовался он. — А мы с мамой пельмени лепим! Будешь?

— Буду, — кивнул я и протянул ему рюкзак. — Держи. Это тебе.

— Мне⁈ — Глаза у него стали круглые. — Рюкзак⁈

Из кухни выглянула Танюха, вытирая руки о фартук.

— Что тут за шум?

— Мам, смотри! Дядя Сережа мне рюкзак подарил!

Танюха посмотрела на рюкзак, потом на меня.

— Епиходов, ты сдурел? — ахнула она без особой злости.

— Это на Новый год, — сказал я. — Заранее. Чтоб не забыть.

— Ага, за полтора месяца, — хмыкнула она, но рюкзак забрала. — Ладно, спасибо. Подарю ему от тебя на Новый год, а щас нечего баловать. Понял, Степан?

— Ну ма-а-ам! — заныл тот.

— Никаких «мам». Иди руки мой, пельмени сами себя не слепят.

Степка, бросив на рюкзак тоскливый взгляд, поплелся в ванную.

Танюха взвесила рюкзак в руке и удивленно подняла брови.

— Тяжелый какой. И полный… — Она пощупала бок рюкзака. — Вот же они туда бумаги напихали. Картон им девать некуда, что ли?

Я промолчал, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

Она убрала рюкзак в шкаф в прихожей, задвинула дверцу и тут же забыла о нем.

Интересно, что она скажет, когда все-таки откроет? Вот будет номер под Новый год. Представляю ее лицо, когда вместо картона оттуда посыплются «Лего», часы, книжки и планшет.

— Давай, заходи, — кивнула Танюха. — Пельмени будут через двадцать минут.

— С удовольствием, — сказал я, ощутив, как урчит желудок. — А потом сходим в секцию. В шестнадцать ноль-ноль в одной занятия, в семнадцать — в другой. Куда успеем, туда и пойдем.

Танюха благодарно кивнула, а я разулся и прошел на кухню.

Там я первым делом помыл руки, а потом осмотрел фронт работ.

На столе лежали ровные ряды пельменей, присыпанных мукой. Степка уже сидел за столом и старательно защипывал края теста, высунув от усердия кончик языка.

— Садись, — кивнула Танюха. — Помогать будешь или так посидишь?

— Буду, — сказал я и закатал рукава.

Глава 17

Пока мы лепили пельмени на кухне у Танюхи, Степка тоже лепил, но время от времени бросал на меня загадочные взгляды.

— Мука, вода, щепоть соли и ничего лишнего, — с энтузиазмом объясняла мне Танюха, раскатывая тесто. — Фарш смешанный, говядина со свининой, не жирный, но сочный. Лук типа отдельно мелко порезала, не давила, чтобы сок дал, а не горечь. Чеснок, перец, соль, и все, Серега. Никаких пакетиков с усилителями.

Я кивнул, оценив подход. Такой фарш является источником полноценного белка и железа при умеренной жирности. Свинина дает сочность, говядина обеспечивает вкус и сытость, а тонкое тесто означает меньше быстрых углеводов на порцию. Практически здоровый натурпродукт.

— А зачем лук отдельно? — спросил я.

— Где-то читала, что, если в мясорубку вместе с мясом, он окисляется и дает типа горечь.

— Строго говоря, не из-за окисления. Когда лук прокручивают вместе с мясом, он сильнее разрушает клеточную структуру, быстрее выделяет сок и сернистые соединения. Они, кстати, и делают лук полезным, потому что снижают воспаление, связывают свободные радикалы, способствуют снижению агрегации тромбоцитов… — Я подумал, вспоминая, что еще доказали исследования по луку. — Ага, не помню, говорил ли тебе, Танюх, но регулярное потребление лука и чеснока снижает риск рака желудочно-кишечного тракта.

— Серега! — воскликнула она. — Ну не к столу же!

— Извини. Ну, короче, эти сернистые соединения полезны, но из-за них фарш становится водянистым и более резким на вкус. А если лук добавлять отдельно и аккуратно, как ты и делаешь, тогда да, вкус получается мягче и стабильнее.

Степка поднял голову, и я заметил, что он хотел что-то сказать, но быстро отвел взгляд и уткнулся в очередной пельмень.

— Степан, ты как? — спросил я негромко.

Он дернул плечом и ничего не ответил. Танюха вздохнула.

— Нервничает. С этой секцией борцовской уже заманал! То «буду ходить», то «не буду»! Может, на шахматы лучше, а, Серега? Или в музыкалку.

Степка бросил недолепленный пельмень и выскочил из кухни. Хлопнула дверь в его комнату.

— Вот видишь. — Танюха развела руками, оставляя мучные следы в воздухе. — Третий день так. То хочет, то типа боится.

Она сделала движение, будто хотела пойти за ним, но остановилась на полушаге, опустила руки в муке и посмотрела на меня.

— Может, ну ее, эту секцию? Зачем нервы ребенку трепать?

— Можно и не трепать, — сказал я. — Пусть дальше получает фингалы. И всю оставшуюся жизнь от всех прячется.

Танюха дернулась, готовая зарядить мне отповедь, но потом просто кивнула.

И тут зазвонил телефон. Номер был совершенно незнакомым, но я по традиции все равно ответил, мало ли:

— Слушаю!

— Сережа! Только не клади трубку! Я на секунду буквально! Это важно!

Говорила Диана.

— Что случилось? — спросил я каким-то чужим голосом.

— Ты меня заблокировал, поэтому пришлось звонить с маминого телефона, — возмущенно сказала она и торопливо добавила: — Но я звоню не поэтому.

— Говори, — отрывисто велел я, чтобы прекратить бесполезные разговоры; оправдываться я не собирался.

— Говорю, — покладистым тоном сказала Диана, — так вот, Сережа. Вообще-то, у меня осталось два желания, которые ты обещал выполнить. Ты слово дал!

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Так что я жду выполнения! — добавила Диана игривым тоном. — Итак, первое мое желание будет такое…

— Погоди, — перебил ее я.

— Что? — Судя по голосу, это ей не понравилось.

— А то, — ответил я. — Никаких желаний я выполнять не собираюсь. Вы явно не по адресу, девушка.

И отключился.

Диана мне еще раза три перезванивала. Пришлось блокировать и этот номер тоже.

Что ж, надо прекращать отвечать на неизвестные звонки, чтобы не вляпаться.

Настроение тем не менее немного испортилось.

Танюха тактично