Двадцать два несчастья. Том 4 - Данияр Саматович Сугралинов

только они, покупали бы БАДы. Но с другой — зачем оно мне? Если копнуть глубже, к этим БАДам нужна хорошая медицинская исследовательская лаборатория. Чтобы проверять их на качество, на истечение срока годности, на совместимость с другими лекарствами, на реакцию организма на разные компоненты. А это гигантская научная и практическая работа. Комплексная и многолетняя. Никто этим заниматься не будет, да и денег нет. Возьму эти БАДы, продам, а кто-нибудь выпьет сильнодействующее лекарство, а потом этот БАД, и двинет кони. И зачем мне, чтобы на меня думали, и родня проклинала?

— Спасибо большое за доверие, Роман Романыч, — сказал я, — но, к сожалению, у меня сейчас другие планы. Буду поступать в аспирантуру. Поэтому с вами могу сотрудничать только по совместительству, раз в квартал, не чаще. Но большие партии мы могли бы реализовать. Сейчас клиенты допьют вот эти БАДы, по моим подсчетам, за два-три месяца, как раз пройдет квартал, и мы можем повторить.

Роман Романыч засиял от такой идеи:

— Но вы бы пока что могли геализовать дгугие БАДы? — вкрадчиво спросил он.

— Нет, нет. Сейчас буду полностью сосредоточен на аспирантуре, — ответил я.

— А давайте я пгедложу вам одну вещь? Посмотрите? — Он поднялся и потащил меня к выходу. — Пойдемте на склад…

Для того чтобы попасть на склад, нам сначала пришлось выйти на улицу. После запахов, которые были в офисе-ангаре, я аж задохнулся от свежего воздуха. Но долго радоваться хорошему не пришлось: буквально за поворотом мы свернули к длинному вытянутому зданию, на массивной серой двери которого красовалась табличка «Склад № 3. Доступ ограничен» и желтый запрещающий значок.

Роман Романович пощелкал по цифровому замку, затем приложил карточку. Раздался мягкий щелчок, и он толкнул дверь.

Стоило переступить порог, как включился «умный» свет. Но первое, что на меня обрушилось — это резкие, удушливые, с противными металлическими нотками запахи. К ним примешивался стерильно-въедливый аромат лабораторной чистоты и сладковатый дух пластика. И все это перекрывала мощная вонь реактивов, которая к тому же смешивалась с запахами трав, растертых корней, дрожжей, лактозы и плесени. В общем, что-то среднее между аптекой, демонической котельной и конюшней. Мягко гудела система вентиляции, но она явно не справлялась со всем этим кошмаром.

Поменять здесь все оборудование было бы неплохо. Подумав так, я взглянул на Романа Романовича, но тот сделал вид, что все так и задумано.

Мы прошли по огромным, похожим на морг, коридорам, где под потолком горели ряды ламп. Попетляли между стеллажей из пластика и алюминия, где каждый ярус был подписан, да еще и со штрих-кодами.

На полках, в герметичных контейнерах с силикагелевыми пакетиками внутри стояли белые пластиковые бочки с матовыми стенками, на которых значились «L-аскорбиновая кислота, 25 килограмм», «Гранулированный экстракт эхинацеи пурпурной» и так далее; темнели картонные коробки, фольгированные мешки с порошками — спирулина, хлорелла, корень какой-то хрени (я не понял какой, там были китайские иероглифы).

Выделенные красной маркировкой, под замком стояли небольшие канистры с экстрактом гуараны — в скобках было написано «сильнодействующие», которые требовали особого учета.

В зоне «Жидкие компоненты» стояли ряды канистр и бутылей из темного стекла. На соседних стеллажах, судя по запаху, был рыбий жир, глицерин, пропиленгликоль, натуральные ароматизаторы во флаконах.

По центру громоздился лабораторный стол, аналитические весы и старенький фотоэлектроколориметр.

— Вы что, Роман Романович, сами здесь эти БАДы синтезируете, что ли? — удивился я. — Как на Малой Арнаутской?

— Да, ганьше у нас габотала Лидия Павловна, она этим и занималась, — сказал Роман Романович. — Но сейчас она ушла на пенсию и уехала к дочеги в Ижевск, так что пока никто этим не занимается. Мы геализуем то, что вы видели. Готовые пгепагаты.

— А как же вот эти все реактивы?

— Пока стоят. Ищем хорошего фагмацевта. Или химика-аналитика.

Я еще раз сделал себе зарубку, что покупать БАДы нужно с большой осторожностью. Потому что вот такие, как Аллилуйев, однозначно могут что-нибудь намутить, а потом люди травятся вредными примесями, сколько уже таких случаев было по всему миру? Ладно, он привлек вот эту Лидию Павловну. Может, она и хороший фармацевт, если старой закалки из советской фармацевтической школы. А кто знает — в следующий раз кого они привлекут и что он там нам намешает? Да, сейчас сертифицировать лабораторию — та еще морока, но я более чем уверен, что у Аллилуйева связи есть везде.

Мы прошли еще чуть дальше, и Роман Романович показал на длинные стеллажи, на которых стояли не очень большие продолговатые коробки.

— Вот, посмотгите, — сказал он, — это БАДы с бузиной. Сгок годности еще почти полгода, нам за эти полгода надо их хоть как-то геализовать. — Он вздохнул с таким отчаянием, что мне послышался всхлип. — Эти БАДы стоят тут уже чегт знает сколько вгемени, и никто их не хочет бгать. Не зашли они почему-то нашему населению.

— Ну, бузина — это ерунда, — сказал я, бегло просмотрев упаковку. — Состав довольно безвредный. Более того, он обладает легким иммуномодулирующим действием. Бузина, как я помню, в некоторых исследованиях ассоциируются с уменьшением симптомов простуды и гриппа… Но незрелая ягода токсична… Хм… Впрочем, можно попробовать.

— Я был бы вам очень пгизнателен, если бы вы этим занялись, — взмолился Роман Романович и посмотрел на меня обожающим взглядом.

— Ну, вы же понимаете, что мне, чтобы этим заняться, придется потратить много времени. А зачем мне это?

Я посмотрел на него многозначительно: мол, давай, дядя, мотивируй меня. Не из соображений меркантильности, конечно, а больше из любопытства.

— Я вам пгемию выпишу, — пообещал Роман Романович и радостно улыбнулся.

«Премию он мне выпишет», — усмехнулся я про себя. У меня дома почти четыре миллиона наличкой и еще пять на счету, а он мне премию выпишет. Сколько? Пятьдесят тысяч? Но, конечно, вслух я этого озвучивать не стал.

— Понимаете, Роман Романович, премия — это само собой, но мне нужно заинтересоваться. Если дело мне неинтересно, я не могу заниматься им с полной самоотдачей, понимаете? Что вы мне можете предложить?

— Ну, я же вам пгедлагал. Давайте мы вас возьмем не пгосто дистгибьютогом, а главным менеджегом, — защебетал Роман Романович. — Я могу это устроить. Там и загплата побольше, и соцпакет даже есть.

— Не интересует, — покачал головой я.

— А что вы тогда хотите? Для того чтобы внятно ответить на ваш