Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков

— Я не об этом, — я прошелся по кабинету, чувствуя, как старый страх вновь сжимает сердце. — Вы представляете себе эту сцену? Ночь. Темная комната. Внезапно из стены, из воздуха, появляются несколько призрачных фигур в доспехах. Один из них, допустим, Китеж, — я кивнул в сторону воеводы, — вид которого способен напугать до полусмерти даже бывалого воина. Они склоняются над ней и говорят: «Ваше Величество, мы от Мстислава. Пойдемте с нами». И что, по-вашему, она сделает?

Я остановился перед ним, глядя сверху вниз.

— Она закричит. У нее начнется истерика. Она будет вырываться, возможно, попытается дать отпор. Она не узнает духов моего рода. Она выросла вдали от этих традиций, под опекой Шуйского, который наверняка внушил ей, что она одна в этом мире и помощи ждать неоткуда. Она будет бороться. И этот шум, эта паника, испуганный крик — все это мгновенно сведет на нет всю вашу идеальную бесшумную операцию.

Разумовский замер. На его лице впервые за весь вечер появилось выражение неподдельного, почти растерянного удивления. Он, мастер закулисных игр, не учел человеческий фактор. Самый непредсказуемый и опасный элемент любого плана.

— Черт, — тихо выругался он. — Вы правы. Абсолютно правы. Она не станет доверять призракам. Ей нужен… кто-то свой. Живой.

— Мне нужно идти с ними, — сказал я просто, как будто объявлял о решении выйти прогуляться в сад.

В кабинете взорвался тихий хаос.

— Невозможно! — это вырвалось одновременно у Разумовского и Китежа. Вега у камина резко выпрямилась, ее глаза сузились.

— Княже, это безумие! — пророкотал Китеж, его призрачная форма заколебалась от возмущения. — Мы можем пронести тебя как мертвый груз, но ты — живой! Твое сердце бьется, кровь течет по венам, ты дышишь! Чары Шуйского, даже ослабленные, мгновенно почуют эту жизнь, эту горячую, яркую энергию! Ты станешь факелом в ночи! Ярким светом для всей охраны!

— Он прав, Ваше Величество, — холодно добавил Разумовский. — Моя печать может замаскировать духов, ибо они сами по себе суть магия. Но замаскировать живого человека… Это все равно, что попытаться спрятать костер под листом бумаги. Вас обнаружат в ту же секунду, как вы пересечете периметр мертвого эфира.

Я знал, что они правы. Но и я был прав. Без меня — провал. Упрямство, доставшееся мне по крови, поднималось из глубин души, горячее и неотвратимое, как лава.

— Тогда надо сделать так, чтобы чары меня не увидели, — упрямо сказал я. — Если они настроены на поиск жизни, значит, нужно ее… приглушить. Скрыть. Сделать меня для них таким же призраком, как и они. Я указал на своих воинов.

— Это невозможно, — покачал головой Разумовский. — Никакая иллюзия не выдержит близкого контакта с чарами такой мощности. Нужно не имитировать смерть, а… стать ей. На время. А это уже некромантия, и весьма сомнительная. Подобной магией я не владею.

Напряжение нарастало. План, такой четкий и ясный, снова повис на волоске. Мы упирались в стену, которую, казалось, нельзя было обойти. Я чувствовал отчаяние, холодной змеей заползающее в душу. Быть так близко к цели и наткнуться на такую, казалось бы, незначительную, но непреодолимую преграду…

И тут заговорила Вега. До этого она молчала, впитывая информацию, ее взгляд был обращен внутрь себя, будто она перебирала в уме какие-то обрывки знаний.

— А если… не приглушать жизнь, — ее голос прозвучал тихо, но с той странной уверенностью, что появилась у нее после сеансов с Китежем. — А если… замаскировать ее под нечто иное? Под ту же самую энергию, что исходит от духов?

Все взгляды устремились на нее. Разумовский смотрел скептически, Китеж — с интересом.

— Продолжай, Вега, — попросил я.

— Духи Мстислава — это не просто призраки, — она сделала шаг вперед, к столу. — Это сущности, привязанные к его крови. Их энергия и его энергия — одного корня. Однородны. Чары ищут чужеродный паттерн. А если мы обернем его жизненную силу… в его же собственную, но посмертную, духовную энергию? Создадим вокруг него что-то вроде… плаща из силы его же рода. Чтобы для чар он пах и ощущался не как живой человек, а как нечто большее, чем дух, но из той же оперы.

Разумовский задумался, потирая переносицу.

— Теоретически… если бы был артефакт, способный на такое… Но где его взять?

— А мы его не будем брать, — глаза Веги блеснули. — Мы его создадим. Вернее, не его, а необходимый нам эффект.

Она посмотрела на меня.

— Мстислав, ты можешь призывать своих духов, черпать их силу. А можешь ли ты… пропустить ее через себя? Не для усиления, а как проводник? Создать вокруг себя постоянное, плотное поле их энергии? Чтобы оно стало твоей второй кожей?

Я замер, проигрывая эту мысль в голове. Это было… ново. Опасно. Я всегда либо призывал силу для удара, либо укреплял ею тело. Но чтобы стать для нее сосудом, живым фокусом, вокруг которого она будет клубиться, скрывая мою собственную суть…

— Я… не знаю, — честно признался я. — Я никогда не пробовал. Это как… зажечь костер и пытаться спрятаться в его пламени.

— Но это возможно, — вступил Китеж, его голос прозвучал с неожиданной заинтересованностью. — Связь между нами достаточно крепка. Мы можем стать этим плащом. Но, княже, это будет невыносимо. Наша сила — это сила смерти, долга, древней ярости. Пропускать ее через живое тело… это как пить расплавленный свинец. Это может сжечь тебя изнутри. Или изменить.

— Есть иной путь, — возразила Вега. — Не пропускать через себя, а отражать. Как зеркало. Я могу попробовать создать на тебе временную матрицу, рунический контур, который будет не генерировать энергию духов, а отражать их собственную энергию обратно на тебя, создавая иллюзию, что ты — ее источник. Ты будешь находиться в самом сердце их силового поля, но не как проводник, а как… призма. Это менее опасно для тебя, но требует невероятной точности. Если матрица дрогнет — чары тебя обнаружат Но хуже всего, если при этом по тебе ударит откат — тогда ты умрешь, сам став духом.

М-да… Ну а кто говорил, что будет легко? Да и когда в моей жизни было такое? Что-то не припомню, при этом на память никогда не жаловался. Что ж, будем играть тем, что есть…

Глава 21

Глава 21

Выбор был между молотом и наковальней. Либо я пытаюсь пропустить через себя адскую мощь своих предков, рискуя сгореть, либо полагаюсь на хрупкое творение Веги, которое может подвести в любой момент.

Я посмотрел на их, такие разные,