Кадийский забой - Тень Кашкайша

тошнотворным изумрудным светом. Слизь на трубах запузырилась, лопаясь с мерзким чавканьем. Завод приветствовал своего хозяина. С потолка начали срываться капли густой едкой жидкости, с шипением испаряясь при контакте с горячими стволами оружия.

Я проверил индикатор батареи. Девяносто восемь процентов. Служебный нож лежал в ножнах на бедре. Холодный кусок стали, абсолютно бесполезный против массы, способной сотрясать армированные бетонные перекрытия. Логика подсказывала немедленное отступление.

Но позади нас были километры ядовитого тумана. Нужно принять бой здесь и сейчас.

— Готовьтесь, — скомандовал я по вокс-сети. Голос прозвучал сухо, без лишних эмоций. Работа есть работа.

Все стволы уставились в одну точку, а ладони стиснули цевья. Давление нарастало, грозя раздавить нас еще до начала зрительного контакта.

Из темноты реакторного зала вырвался клуб густого зеленоватого пара, сопровождаемый ревом стравливаемого давления. Металлические опоры впереди со скрежетом выгнулись наружу, не выдержав чудовищного напора. Толстые заклепки со звоном отлетели от стальных балок, рикошетя от стен как шрапнель. Тень отделилась от абсолютного мрака. Громадная, бесформенная, полностью перекрывающая собой свет подрагивающих на заднем плане труб.

Шаги стали громоподобными. Тварь выходила на линию огня.

Глава 19

Со скрежетом сминаемого металла в проем между охладительными башнями протиснулась исполинская фигура, обрывая натянутые силовые кабели и осыпая платформу каскадом бледных искр. Плиты пола жалобно застонали, прогибаясь под чудовищной тяжестью незваного гостя. Два с половиной метра закованной в оскверненный керамит массы заслонили собой тусклое свечение подрагивающих труб, заполняя пространство вокруг удушливой аурой гниения.

Исполин шагнул вперед, с оглушительным лязгом проламывая стальной настил. Искаженные порчей сервоприводы натужно скрежетали, вторя тошнотворному чавканью разлагающейся плоти внутри доспеха. Некогда благородный керамит заплыл буграми ядовитой ржавчины, а сквозь расколы в нагруднике толчками выплескивалась едкая жижа, с шипением проедающая палубу до дыр. Вокруг гиганта клубился живой саван из роя трупных мух, чье сводящее с ума гудение сливалось с низкочастотными вибрациями реактора.

Монструозных размеров болтер, покоившийся в его латных рукавицах, казался издевательством над любыми стандартами имперского вооружения. Искаженный варпом корпус оброс вековой скверной, покрывшись толстым слоем бурой слизи и гноящейся ржавчины, сквозь которую проступали вытравленные богомерзкие символы, вызывающие тошноту и резь в глазах от одного лишь мимолетного взгляда. Раздутый барабанный магазин, набухший словно брюхо трупного червя, влажно поблескивал в полумраке, пока покрытый струпьями палец гиганта терпеливо замер на спусковом крючке. Широкий зев оскверненного ствола был наведен прямо на наш строй, словно бездонная черная пасть, жаждущая собрать кровавую жатву.

От гиганта тянуло таким жаром, что у меня мгновенно пересохло во рту. Давление Варпа ощущалось физически, закладывая уши и сдавливая грудную клетку невидимыми тисками. Железный привкус осел на языке, вызывая обильное слюноотделение. Шлем космодесантника украшали изогнутые рога, пористые и грязные, как старая кость, извлеченная из безымянной могилы. Лицевая пластина была расколота надвое, обнажая то, что находилось внутри доспеха. Сквозь широкую щель в забрале на нас смотрел один мутный желтый глаз. В нем не было злобы — только скука палача.

Остановившись перед нашей линией обороны, чудовище разразилось низким, булькающим хохотом, от которого неприятно заныли зубы. Сквозь треск поврежденного вокс-динамика этот влажный клокочущий гул пробирал до самых костей, постепенно складываясь в хриплые слова.

— Дедушка ждал гостей… вы принесли подарки?

Слова ударили по ушам подобно кузнечному молоту, мгновенно парализовав отряд животным ужасом. Расширенные зрачки и нервно подрагивающие хвосты — единственное, что выдавало панику.

Брут застыл на одном колене, побелевшими пальцами вцепившись в рукоять стаббера. М'рра припала к колонне — пальцы с хрустом впечатались в бетон, оставляя глубокие борозды. Векс съежилась за остовом щита. Тихий стоял за Брутом, парализованный.

В моей голове наступила абсолютная, ледяная ясность, а время замедлило свой бег, растягивая секунды в долгие минуты. Два голоса, обычно ведущие бесконечный внутренний спор, разделили реальность на две четкие, бескомпромиссные половины. Сердце отбивало ровный ритм, перекачивая адреналин по венам.

Это был предатель Астартес… Мы уже были трупами, просто еще не поняли этого.

Ведь лазган пробивает стандартную флак-броню с вероятностью восемьдесят процентов. Лазган также пробивает силовой доспех Астартес с вероятностью, стремящейся к математической погрешности. Пехотное отделение против космодесантника Хаоса, отмеченного меткой Нургла, в замкнутом пространстве. Укрытий недостаточно… Огневой мощи не хватит даже для подавления.

Действуя на голых рефлексах, я вскинул оружие, и правый глаз прильнул к прицелу. Подушечка указательного выбрала свободный ход — миллиметр до выстрела. Приклад плотнее вжался в плечо, жестко фиксируя оружие. Взгляд сканировал цель, игнорируя монолитные плиты брони, выискивая сочленения, поврежденные участки, открытые силовые кабели. Искал любую уязвимость в этом ходячем танке.

«А её нет», — ответил Корвус.

— Огонь! — рявкнул я, перекрывая низкочастотный гул мутировавшего зала.

Двадцать четыре бойца ответили слаженным залпом, и сухой треск выстрелов эхом ударил по ушам. Сквозь полумрак прочертились десятки рубиновых трасс, безошибочно настигая надвигающуюся тень. Смертоносные лучи скрестились прямо по центру широкой груди исполина, сливаясь в пульсирующее и нестерпимо яркое зарево.

Энергия вгрызалась в древний керамит. Зеленая ржавчина пошла пузырями, густая слизь закипела желтым дымом, оставляя на доспехах обугленные кратеры.

Но пробития не произошло. Никакого урона внутренним системам…

Тварь ведь даже не замедлила шаг. Массивные сабатоны сминали металлические решетки пола с тошнотворным скрежетом. Громоподобная поступь отдавалась сильной вибрацией в подошвах моих ботинок. Предатель шел сквозь лазерный шквал, словно сквозь мелкий моросящий дождь. Ни единой попытки уклониться или найти укрытие — только абсолютная, сокрушительная уверенность в собственной неуязвимости.

Широкая бронированная рука неторопливо поднялась. Болтер, размером с малогабаритный генератор, уставился прямо в центр нашего плотного строя.

Он не целился. Ему совершенно не требовалось выверять траекторию…

Оглушительное буханье заполнило реакторный зал. Крупные гильзы со звоном посыпались на настил, а масс-реактивные снаряды вырвались из ствола.

Первый болт попал в грудь стоявшего слева молодого фелинида, и снаряд легко пробил многослойный термопластик флак-брони, войдя глубоко в мягкие ткани.

Тело бойца лопнуло изнутри. Кровавые ошметки и куски бронежилета брызнули во все стороны, а горячая кровь плеснула мне на щеку.

Спустя доли секунды второй и третий снаряды нашли свои цели, безжалостно разорвав еще двоих наших, гвардейцев Императора. Ударная волна швырнула их изувеченные тела на трубы охладительного контура, и сквозь нарастающий звон в ушах пробился тошнотворный хруст. Кровь обильным потоком хлынула по ржавым решеткам пола, заливая нижние уровни комплекса.

— Врассыпную! — взвизгнула сержант М'рра. Ее голос сорвался на дикий кошачий рык, полный животной паники. — Уходим с линии!

Строй сломался. Выучка взяла верх над оцепенением. Фелиниды перекатывались, прыгали за толстые бетонные колонны, ныряли за остовы генераторов. Брут с глухим рычанием отступил