Американский вояж - Алекс Русских

* * *

Зря я беспокоился, народ, конечно, ночью вставал, но чести ни один не обмочил. Только поднялись, нас на завтрак погнали. Хорошо хоть в ногу никто не заставлял идти. Зато конвой присутствовал — один джи-ай впереди, показывая куда идти, и еще пара позади, присматривая, чтобы никто не потерялся и не отстал.

Если пайки вчера вызвали неоднозначную реакцию, то столовая нашим людям понравилась. Нам предложили на выбор омлет или яичницу-глазунью с беконом или сосисками, по паре поджаренных тостов, пару салатов на выбор и кофе. Вместо тостов можно было взять блины или вафли. Еще предлагалась овсянка и апельсиновый сок.

— Это что такое⁈ — недоуменно вопросил Лодыгин, разглядывая американский вариант традиционного русского блюда.

— Блины, — я был краток.

— Но это ж оладьи?

— Но сначала-то они блины, а уж затем все остальное. Ну, это ж блины, Петрович? — попытался я разъяснить американские заморочки.

— М-да! Оладьи [3], и зачем такие огромные и чем это они политы?

— Кленовым сиропом, — просветил я бульдозериста.

— Они чего, из кленов сироп выжимают? — удивился Лодыгин, — Ладно бы из берез сок, тут я понимаю. Нешто у них сахарной свеклы нет?

— Тут в основном тростниковый сахар используют, хотя есть и свекольный, — объяснил я, — Но кленовый сироп считается национальным блюдом, они им поливают блины, которые наши за блины не считают.

— Ладно, — сменил гнев на милость Петрович, — Надо попробовать.

Он со скептическим видом взял пару американских оладий.

* * *

После завтрака доставили багаж из самолета. Народ разобрал свои чемоданы, после чего американцы предложили сдать на склад ненужные вещи по уже отработанной вчера схеме.

Багаж сложили на электрический кар, который его куда-то увез, а до народа дошло, что до самого обеда заняться совершенно нечем.

Наши дамы устроили постирушку, с веселым скандалом поделив очередь на стиральную машинку. По-моему, они и препираться начали, чтобы почувствовать себя как дома. Самое интересное, что в том как работает автоматическая машинка, и в ее режимах они разобрались в два счета. Вот как это у них получается? Нет, главное, когда нужно понять, как работает какая-нибудь другая техника, так сразу:

— «Ну, сделай что-нибудь, ты же мужчина!» и

— «Что с этим делать, разберись? Ты же такой умный».

Зато со стиралками, имеющими под тридцатник режимов, с кучей дополнительных опций, массой всяких рукояток и кнопок, тут уже любой мужчина смотрит с неприкрытым ужасом, когда жена просит чего-нибудь простирнуть. А потом она так с раздражением:

— Это же так просто! Какой ты у меня беспомощный.

Нет, дорогие женщины, это не просто, это кошмар как сложно.

Стиркой дамы занимались небольшими компаниями. Любят они так при наличии коллектива. Ну, а остальные, кому места рядом с чудом заокеанского стиралкостроения пока не досталось, оккупировали комнату отдыха, благо там оказался цветной телевизор с большим экраном. Довольно быстро женщины установили, что телеприемник показывает порядка сорока каналов, что поразило их до глубины души. А тут они еще какую-то латиноамериканскую мыльную оперу обнаружили и стали внимать безднам человеческой любви и коварства, раскрыв рты. Просто наблюдать за перипетиями сюжета, им оказалось мало, так что они потребовали от меня перевода.

Примерно через час я понял, что попал, причем круто. После первой серии я начал охреневать, но попытка уйти не заладились — бабы грудью встали у выхода из комнаты. Но после второй серии я уже готов был выпрыгнуть в окно и пошел на прорыв с отчаянием гладиатора-смертника и удержать меня дамы не смогли. В целом «чудом ушел, чудом» [4].

Сбежав от вошедших в экзальтацию женщин, я вместе с другими мужиками уселся в классе, куда мы перетащили радио. Что интересно, все телеканалы были на английском, зато, погоняв шкалу радиоприемника по частотам, удалось найти парочку передач на русском. Причем станции были явно местными, судя по чистоте приема и коротким волнам.

— Это что, типа «Голоса Америки»? — спросил неизменный Лодыгин, что-то последнее время он постоянно рядом крутится, так даже малость подозрительно становится.

— Нет, это просто радиостанции местной русской общины. На Аляске много русских, — пояснил я, — Видите же, что передают — деревенские новости, музыку, всякие беседы.

— Ага, даже поп что-то рассказывал.

— Здесь православные церкви почти в каждом селе, где русские живут.

— Это что же, тут эмигранты из СССР селятся? — задал вопрос кто-то из коллектива.

Пришлось устраивать экскурс в историю:

— Тут всякие. Когда царское правительство в 1867-м году продало Аляску США, то часть русских поселенцев решила никуда уезжать. Кто-то не захотел все бросать, кому-то просто некуда было податься. А многие аже в Америке родились, в том числе от смешанных браков с эскимосскими и индейскими женщинами. Для таких людей Аляска была родиной, и они не хотели ее бросать. Потом сюда постепенно перебирались староверы, эмигрировавшие еще в императорские времена из России. От преследований бежали. И просто искатели лучшей доли были. Ну, а после революции, да, эмигранты появились. Впрочем, сюда не так их много ехало, тут раньше с работой было плохо. Это сейчас нефть нашли, штат стал богатеть.

— Слушай, откуда ты это знаешь? — я так и не понял, что это спросил.

— Да просто все. Во-первых, мне интересна история освоения Россией Дальнего Востока и Тихоокеанских владений, а во-вторых, у нас в институте по студенческому обмену этой весной приезжал студент из университета Аляски. Он много рассказывал.

Ой, чувствую, народ начинает на меня подозрительно коситься — и знаю много слишком и по-английски разговариваю.

Ладно, думаю, хоть по плацу погуляю, раз больше никуда нельзя пойти. Оказалось, подозрительным я выгляжу не только для наших. Джи-ай тоже внимательно отслеживают все мои действия. Полицейский из казармы меня выпускать отказался. На мои возражения, что нам разрешили прохаживаться по плацу, американец сделал морду кирпичом, изображая тупого служаку. Погулять не дал. И дежурный офицер отсутствует, некому пожаловаться.

Я плюнул и отправился в свою комнату. Пусть другие не знают, чем себя занять, а я потрачу время с пользой. Хорошо, что завел себе новую тетрадь. Она большая — формата А4, а исписать я успел всего 7 страниц. Поэтом перевернул тетрадку и начал с другой стороны вести дневник. Нужно записать все