Имперский повар 8 - Вадим Фарг

дышать. Я стоял неподвижно. Мой мозг отказывался принимать эту информацию. Я привык просчитывать логистику поставок, реакции на сковороде, граммовки в технологических картах.

Я сорокалетний повар из Москвы. Моё сознание попало в тело парня. Я просто хотел готовить нормальную еду. Я хотел отучить людей жрать магическую химию. Я строил кафе, воспитывал команду, ругался с инспекторами.

А теперь мне говорят, что во мне течёт кровь правителей этого мира. Это звучало как полный бред. Как бульварный роман. Но Вероника не шутила, она была учёным.

— Шеф, — тихо пискнул Рат мне на ухо. — Скажи, что она перебрала своих настоек. Пожалуйста. Скажи, что это глупая шутка.

— Это невозможно, — сказал я ровным голосом. Подошёл к столу и посмотрел на бумагу с графиками. Я ничего в них не понимал, для меня это были просто закорючки. — Если моя мать была из правящего рода, почему мы жили в провинции? Почему мой отец влез в долги?

Да, отчасти я в курсе их истории. Но то, что преподнесла мне Ника, меняло абсолютно всё.

— Я не знаю их истории, — аптекарша покачала головой. — Может, она сбежала. Может, её изгнали. В высшем свете полно тайн. Отказ от титула, тайный брак с простолюдином. Важно другое, Игорь. Важно то, кем ты являешься сейчас.

Я медленно перевёл дух.

— Допустим, твои анализы верны. У меня есть имперский маркер. Но что это меняет на практике? Я не собираюсь заявлять права на престол. Мне плевать на их короны, дворцы, интриги. У меня скоро открытие нового зала в Стрежневе. У меня куча необученных стажёров. Я повар, Вероника. Моё место у плиты, а не на троне.

Вероника горько усмехнулась. Она посмотрела на меня с сожалением, словно на глупого ребёнка.

— Ты не понимаешь реалий, Игорь. Ты судишь мерками человека с улицы. В нашей Империи магия определяет статус, власть, право на жизнь. Твоя родословная это не подарок судьбы. Это смертный приговор. Или клетка до конца твоих дней.

Она подошла ко мне вплотную. Её глаза блестели от животного страха.

— Представь, что об этом узнает кто-то из высокой знати, по сравнению с которой даже Яровой и Оболенский лишь пыль. Для него ты станешь политической угрозой престолу. Ты знамя, вокруг которого могут объединиться недовольные.

М-да… политика везде одинакова. На кухне интриги, во дворце интриги. Просто масштаб разный.

— И этот кто-то попытается меня использовать, — произнёс я. — Сделает марионеткой для переворота.

— Именно, — закивала Вероника. — Он посадит тебя на цепь. Выкачает твою силу. Если ты откажешься, он уничтожит тебя. Привлечёт лучших ликвидаторов Империи. Власти тоже не обрадуются появлению бастарда с сильной кровью. Тебя убьют тихо, чтобы не было скандала. Настя тоже пострадает. Всю вашу семью вырежут под корень. Любая фракция захочет завладеть тобой или закопать в землю.

Ставки взлетели. Ещё недавно моей главной проблемой были бандитский синдикат и некачественные овощи от поставщиков. Теперь я стал мишенью для государственной машины. Одно неверное движение могло стоить жизни всем моим людям. Они были в зоне риска.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки повара. В шрамах от острых ножей, в ожогах от раскалённого масла. В них не было королевской стати. Но реальность диктовала свои правила. И я должен был их принять.

— Значит, мы закроем эту тему, — сказал я ледяным тоном. — Прямо сейчас.

Я решительно шагнул к столу. Собрал пергаменты с графиками в одну кучу. Сгрёб туда же записи наблюдений, листы с формулами. Я действовал быстро, как во время вечерней запары.

— Что ты делаешь? — спросила Вероника, отступая на шаг.

— Спасаю наши жизни. Мы не будем играть в эти игры. Никто не узнает.

Я пододвинул металлическую чашу горелки. Сбросил в неё все бумаги. Нашёл на столе спички и чиркнул одной из них. Искра упала на бумагу, и пламя осветило подвал ярким жёлтым светом. Бумага чернела, скручивалась, превращалась в пепел, а жар ударил мне в лицо.

Мы стояли молча, смотря на огонь. В тишине громко трещала горящая бумага, запах гари заполнил лабораторию, перебивая аромат трав. Я дождался, пока всё не сгорит дотла. Затем взял тяжёлый каменный пестик. Я опустил его в чашу и тщательно перетёр чёрные хлопья в мелкую пыль.

— Никаких доказательств, — сказал я и повернулся к Веронике. — Этих анализов никогда не было. Ты искала причину моего иммунитета и не нашла. Моя защита — это природная аномалия.

Вероника смотрела на горстку пепла, и её дыхание выровнялось. Паника начала отступать, уступая место рассудку. Она снова становилась прежней ведьмой.

— Ты понимаешь, что мы совершаем государственное преступление? — тихо спросила она.

— Я понимаю, что мы обеспечиваем свою безопасность. Никто не должен знать об этом. Никто. Даже моя сестра Настя. Она не сможет жить с таким грузом, она обязательно выдаст себя перед менталистами Ярового или кем-то ещё. Это будет нашей тайной. Твоей, моей и Рата.

Рат на моём плече утвердительно пискнул. Крыс был слишком умён, чтобы не понимать опасности. Он умел хранить секреты лучше любых банковских сейфов.

— Я могила, шеф, — прошептал Рат. — Жить охота. И жрать вкусную еду охота. Мы ничего не видели, мы ничего не знаем.

Я протянул Веронике руку.

— Давай заключим пакт, Вероника. Мы забудем этот вечер и продолжим жить своей жизнью. Я буду жарить мясо, развивать кафе. Ты будешь помогать людям по-своему.

Она посмотрела на мою протянутую руку. Поколебалась секунду, а затем крепко пожала.

— Я согласна, Игорь. Я буду молчать. Ради себя и ради тебя. Если это всплывёт наружу, нас не спасёт никакая магия в этом мире. Нас просто сотрут в порошок.

Я понимал, что моя жизнь изменилась навсегда. Я больше не мог позволить себе быть просто хорошим поваром. Мне придётся стать стратегом и следить уже не только за конкурентами, но и за теми, кто может догадываться о том, кем мы с Настей являемся на самом деле. Что-то мне подсказывало, что такие люди уже втёрлись к нам в тесный круг.

Что ж… я тоже весьма неплох в подковёрных играх.

Глава 19

Я шёл по ночным улицам Зареченска. Ветер забирался под куртку, сырость проникала в кости. В голове гудело от усталости и новых знаний. Императорская кровь, тайны матери, политические игры. Мой мозг отказывался нормально переваривать эту информацию. Я привык работать с понятными вещами, с мясом, солью, температурой сковороды. А теперь мне предстояло выживать среди аристократов.

Я сделал шаг и приготовился наступить в лужу. Но брызг не последовало. Звуки дождя резко исчезли. Шум города выключили,