Имперский повар 8 - Вадим Фарг

Реальность вокруг меня поплыла. Туман сменился светом, а мокрый асфальт под ногами превратился в ковёр из мха. Я оказался в лесу. Воздух здесь пах хвоей и летом.

Навстречу мне вышла Травка. Лесная дева выглядела необычно. Её кожа казалась полупрозрачной, контуры фигуры слегка размывались. Она напоминала акварельный рисунок.

— Здравствуй, человек, — её голос прозвучал тихо и эхом отразился от стволов деревьев.

— Привет. Мы снова в моей голове? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Да. Моё тело сейчас крепко спит подо льдом и снегом. Зима ещё не ушла из леса. Это лишь моя проекция. Наша магическая связь стала крепче, поэтому я смогла пробиться к тебе сквозь твои мысли.

Она подошла ближе. В её глазах читалось понимание.

— Ты узнал правду, — сказала Травка. — Правду о своей крови. В тебе течёт магия императоров. Это опасное знание.

— Ты знала об этом? — я посмотрел на неё в упор.

Она покачала головой.

— Нет. Эта тайна была скрыта безупречно. Я живу в лесах столетиями, я чувствую магию каждого живого существа. Но твои родители смогли обмануть всех. Ни я, ни враги, ни городские маги ничего не знали. Они унесли этот секрет с собой в могилы.

Я мысленно усмехнулся. Травка ошибалась в одном. Моя мать была жива и продолжала свои игры. Но я не стал озвучивать эту деталь вслух.

— Это наследие меняет всё, — продолжила лесная дева. — Теперь полнота ответственности лежит на твоих плечах. Только ты и твоя сестра имеете право решить, как поступить с этой правдой. Это ваша кровь и ваш выбор.

Я тяжело вздохнул. Я устал. Устал от паутины интриг, заговоров и чужих секретов.

— Знаешь, Травка, я больше не могу, — признался я честно. — Я устал юлить. Устал постоянно недоговаривать и врать единственному родному человеку. Настя каждый день рискует жизнью ради нашего дела. А я держу её в неведении, словно ребёнка.

Я сжал кулаки.

— Я прямо сейчас приду в кафе и расскажу ей всё. Абсолютно всё, без утаек. Мы будем решать эти проблемы вместе.

Травка тепло улыбнулась. Её лицо осветилось одобрением. Она медленно кивнула.

— Это правильный выбор, повар. Огонь нужно поддерживать вместе.

Видение плавно рассеялось. Свет померк. Я моргнул и снова оказался на улице Зареченска. Мой ботинок с хлюпаньем опустился в лужу. В реальности прошла всего доля секунды.

Вскоре впереди показалось здание кафе. Окна второго этажа не горели, но на первом тускло светилась дежурная лампа. Я достал ключи, открыл входную дверь и зашёл внутрь. Действовал быстро и решительно. Первым делом я закрыл дверь на замки. Задвинул металлические засовы. Затем прошёлся по залу и плотно зашторил окна. Проверил дверь на кухне. Создал безопасный периметр, отрезав нас от внешнего мира.

Настя спустилась со второго этажа. Заспанная и помятая в своей пижаме с совами. Сестрица сразу заметила моё напряжённое лицо и запертые двери.

— Игорь, что стряслось? — спросила она тревожно. — За тобой кто-то гонится? На нас снова напали?

— Нет. Никто не гонится. Проходи в кабинет и садись. Нам предстоит тяжёлый разговор.

Она послушно пошла за мной. Я закрыл дверь, включил настольную лампу и сел напротив неё. Посмотрел в её глаза и увидел в них испуг.

— Настя, я должен был рассказать тебе это раньше. Я скрывал от тебя слишком много фактов.

Я начал говорить. Выкладывал всё по порядку, словно диктовал рецепт. Я рассказал ей о предательстве «Гильдии Истинного Вкуса».

— Барон Воронков и его люди продали наших родителей, Настя, — сказал я, глядя на её реакцию. — Они сделали это ради денег Ярового. Вся их борьба за вкус — это просто ширма. Они такие же стервятники.

Настя ахнула и прикрыла рот рукой.

— Как же так? — прошептала она. — Папа ведь им так верил. Он жил этой идеей.

— Я знаю. Но реальность оказалась грязнее. Мы сражаемся не просто за право продавать нормальную еду. «Магический Альянс» готов убить нас в любую секунду, чтобы сохранить свою монополию. А «Гильдия» просто использует нас как пешек.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Затем перешёл к самому сложному.

— Но это не всё. Есть кое-что поважнее.

Настя напряглась. Она подалась вперёд, сжимая в руках краешек пижамы.

— Что может быть хуже предательства друзей отца? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Наша мать жива, Настя.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только гудение старого холодильника на кухне. Настя смотрела на меня широко открытыми глазами. Она явно не могла осмыслить услышанное.

— Что ты такое говоришь? — выдавила она наконец. — Мама умерла. Мы же остались одни с папой. Ты путаешь что-то, Игорь.

— Я ничего не путаю. Я получил доступ к документам. Она не умерла, а просто исчезла, оставив отца разбираться с проблемами. Она всё это время была жива и занималась своими делами где-то далеко от нас. Она очень влиятельный человек в определённых кругах.

Настя замотала головой, отказываясь верить. На её глазах выступили слёзы.

— Зачем ей было нас бросать? Зачем было позволять нам жить в нищете, пока папа горбатился на этой кухне?

— Я не знаю её мотивов. И, честно говоря, знать не хочу. Для меня она чужой человек. Но её существование это факт, с которым нам придётся считаться.

Я понимал, что добиваю её, но остановиться уже не мог. Я должен был вычистить ложь до конца.

— И последнее, Настя. Самое главное. Я узнал это в лаборатории Вероники.

— Аптекарши? При чём тут она? — сестра окончательно запуталась.

— Она взяла мою кровь на анализ. И нашла там один генетический маркер. Древний маркер, который не должен существовать у простых людей. В наших жилах течёт императорская кровь, Настя. Мы потомки древнего рода. Именно поэтому у меня такая сильная защита от ментальной магии.

Настя сидела молча. Она не перебивала меня, не задавала вопросов. Её лицо становилось всё бледнее. Пальцы вцепились в край стола так сильно, что костяшки побелели.

Да, изначально я не хотел ей об этом говорить. Даже просил Нику молчать, сказав, что это будет только наш секрет. Но… сколько можно врать и недоговаривать? Тем более, той, кто считается в этом мире единственным близким мне человеком. Разве это справедливо? Нет, не думаю. Да и потом, Настя не малолетняя дурочка, она сможет сохранить нашу тайну.

Сестрица находилась в состоянии шока. Затем шок сменился другой эмоцией. В её глазах вспыхнула обида. Она смотрела на меня уже не с испугом, а со злостью.

— Ты знал всё это, — её голос дрогнул, но затем окреп. — Ты знал про предательство. Знал про маму. Знал