В преддверии Перестройки - Алекс Русских

— Так есть не хотела!'

Ладно, рискну, тем более, что нечего верить стереотипам. Немало я знал тещ, которые очень даже любили своих зятьев. Даже пар случаев знал, когда у зятя лучше отношения с мамой жены, чем с самой супругой. А что, бывает и так.

А ничего тут, уютненько. Не ресторан, скорее, столовая с самообслуживанием, как в СССР. Берешь поднос и сам набираешь, что на тебя глядит завлекательней.

А лица, то все наши вокруг. За дальним столиком мужская компания пару столиков вместе составила и в «козла» забивает, но шумят не сильно, со всего маху по столу костяшками не хлопают. Ну, да, выгонят же иначе. И разговоры оттуда исключительно на русском:

— А вот раньше…

— В Союзе было лучше.

— Там хоть все понятно было.

Половина столиков не заняты, за остальными родные неулыбчивые лица. Мамаша поучает ребенка:

— Будешь капризничать, тортик не получишь.

Что-то на отпрыска угроза не действует, все равно ноет:

— Тут лу-ук, я его не люблю-у-у.

И пузыри из носа.

Отечественная столовка прямо. И ассортимент хоть и богатый, но вызывающий ностальгию: борщ, солянка, щи. На второе есть котлета, шницель, гуляш, голубцы, фаршированный перец, люля, жареная курочка. И, конечно, компот, как без него. Рядом стаканы, наполовину наполненные «домашней» сметаной. Но вообще блюд много, салаты всякие: оливье, крабовый, винегрет, цезарь. Даже гречка есть, которую в Штатах только русские и едят, настоящий узбекский плов, вон, уз него даже неочищенная головка чеснока торчит. А вот всяких форшмаков и цимесов отнюдь не наблюдается.

А еще всякой выпечки полно. Ценники вперемешку, на беляшах, блинчиках с мясом и капустой, хачапури с сыром надписи на русском и тут же пирожки, а на бумажках отчего-то: eggs and onion, potato, cabbage [2].

Поставил на поднос солянку, плов, крабовый салат, стакан с компотом, поверх него беляш положил, пошел к столику рядом с окном. Я люблю, когда красивый вид перед глазами, а тут невдалеке море нараспашку.

— Эта, мистер, не возражаете, если я тут сит даун? Это мой любимый тэйбл.

Ох, знаток языков какой, практически полиглот. Оторвался от солянки, рядом парень топчется лет двадцати пяти, в руках поднос. Показал ему рукой вежливо, мол, садись.

— Спасибо, мистер. Эта, сэнкс.

— Да не мучайся ты так, говори нормально, — мне аж жаль стало бедолагу.

— О, русский что ли? А прямо, как не наш.

— Я с Аляски сейчас, — объяснил диспозицию.

— А чего сюда приехал?

— Да вот, вишь, солянки страсть как захотелось. Ну, где я на Аляске настоящей солянки поем? И плова тоже, — прости, парень, но на глупые вопросы принято давать дурацкие ответы.

— Изяслав Варшавский, — представился парень.

— Алекс, — не стал говорить я фамилию, — Имя у тебя замечательное, стоило ли с таким уезжать из Союза? Здесь, считай, все его преимущества пропали.

— К-какие преимущества? — выпучил на меня глаза парень.

— Ну как же, когда надо Изя, когда надо Слава, очень удобно.

— А, вон ты про что, — хрюкнул в полную ложку собеседник, так что даже брызги полетели, — Как-то я раньше не думал. А ведь действительно, удобно.

— Давно из Союза? — продолжил он расспросы чрез пару минут, оторвавшись от тарелки.

— Месяца два примерно.

— И как там?

— В смысле «что вообще, в мире делается»? — спросил я фразой из фильма «Москва слезам не верит» и опять процитировал оттуда же, — «Стабильности нет».

— А тут как устроился?

— Да, нормально все у меня, — не стал сильно распространяться я.

— Это хорошо, это не у каждого так, — одобрил Изя, — Вот меня возьми.

Тема его так заинтересовала, что он даже про свой борщ забыл, так и рассказывал, дирижируя в так словам ложкой, словно дирижерской палочкой. В принципе, стандартная история, думаю, здесь у многих такие.

Мальчик Изя с детства мечтал жить в американском мегаполисе. Кто-то ему лет в семь показал фотографии с видами Нью-Йорка и ребенок запал. Потом школа, институт, работа электронщиком в небольшом, чисто гражданском НИИ в Киеве, но стремление уехать за океан никуда не пропало. Остап Бендер хотел уехать в Рио-де-Жанейро, Изе нужно было попасть севернее, но он тоже рассчитывал надеть белые штаны, так что, когда появилась возможность уехать в Израиль, он тут же свинтил за границу, бросив неплохую квартирку, доставшуюся в наследство и распродав остальное имущество. Уехать было тем проще, что детей не было, а с женой Варшавский за полгода до эмиграции расстался.

В Израиле он задерживаться не стал, он даже до него не доехал, благо в Нью-Йорке у него был практически родной двоюродный дядя, который пообещал на первое время приютить родственника. И вот Изя с большими надеждами и двумя штуками баксов ступил на американскую землю. Это не считая НЗ в три сотенных купюры, надежно зашитых в трусы. Дядя не соврал, принял на жительство, но оказалось, что никто с распростертыми руками Варшавского не ждет. Советские программисты особо никому не нужны. Все, что для начала удалось найти — место в ресторане, даже не официантом, а мойщиком посуды. Не удивительно, многие так начинали.

Поиск работы затянулся, а деньги таяли, расходясь на питание, поездки по городу, плюс еще дядя требовал «ренту» за проживание. В конце концов родственник нашел себе женщину и племянника попросили на выход. Изя кое-как подыскал себе угол, тот еще клоповник, но зато дешево. Трудился сначала мойщиком посуды, потом дорос до официанта, а сейчас сделал рывок в карьере — получил должность на здешнем русскоязычном кабельном телевидении, чем очень доволен.

На Брайтон-Бич он уже два года, но английский так толком не выучил, что не удивительно, здесь русский в основном в ходу. Но финансово стало полегче, удалось даже переехать на сравнительно приличную квартиру — снял однокомнатные апартаменты. В общем, не жалуется и с оптимизмом смотрит в будущее, или же мне так говорит.

Что привлекло мое внимание, так это упоминание Изи по поводу его новой квартиры. Я поинтересовался, есть ли там американцы или только наши иммигранты живут. Варшавский задумался, потом сказал:

— В основном наши, но процентов 40 есть американцев и латиносов. У нас же в районе квартплата дешевая.

— И как здесь штатовцы живут?

— Боятся они нас, — удивил меня Изя.

— Почему?

— А хрен его знает, только боятся, всего шугаются. Ой, ладно, пора бежать, работы сегодня много, — спохватился парень, быстро допил компот и протянул мне руку, — Давай, если что я тут регулярно обедаю. Понадобится помощь, найдешь меня.

Ну, а я не торопясь доел свою порцию и отправился на