Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин

Милада отлично это понимала. На самом деле ей просто не хотелось уезжать далеко от сестры, работавшей заместителем главврача в одной из больниц Тель-Авива, – та обещала устроить её к себе медсестрой. Правда, с выполнением обещания Роза Израилевна (так звали Миладкину тётю) что-то не торопилась, ссылаясь на разные обстоятельства. Но всё равно: матери боязно срываться с насиженного места, пусть и прожили они здесь неполные три месяца.

– Вот и хорошо, что только-только! – парировал отец. – Сверстники – не беда, познакомится с новыми. Я узнавал: там хватает наших бывших, в школе много детей из семей эмигрантов из СССР, и говорят на русском много…

– И что тут хорошего? – не сдавалась мать. – Слышала я про такие школы – половина выпускников едва понимают иврит! А как девочке жить с плохим знанием языка? Нет уж, пусть окончит курсы и идёт в обычную школу. И английский, кстати, подтянет, в жизни пригодится.

Момент был – лучше не придумаешь. Неделю назад в номере «Нашей страны» (одного из немногих русскоязычных изданий, выходящих в Израиле) на последней полосе, где печатали частные объявления, Милада нашла коротенькое сообщение, которого ждала второй месяц. И вот сегодня в школе её вызвали в кабинет к директору и вручили конверт с долгожданным сообщением.

Она открыла портфель и выложила письмо на стол – красивая мелованная бумага, наверху – полоска, составленная из могендовидов и звёздно-полосатых флажков. Отец удивлённо поднял брови и потянулся было к листку, но мать его опередила.

– Мам, пап, мне предложили место в программе по школьному обмену, – торопливо заговорила Миладка. Надо было успеть сказать главное до того, как мать начнёт разносить идею в пух и прах. – Перелёт туда-обратно за счёт образовательного фонда. Три месяца буду жить в еврейской семье в Нью-Йорке, ходить в школу, принадлежащую местной общине хасидов. Кстати, там тоже русские, так что с языком проблем не будет – и иврит подтяну, и английский.

– Русские! – фыркнула мать. – Когда ты, наконец, усвоишь, дочка, что мы никакие не русские, а евреи! Что до хасидской школы, представляю, что там за порядки! Наверняка вместо иврита учат этот их ужасный идиш, а на переменках пляски свои идиотские устраивают…

Нелюбовью к последователям Менахема Менделя и любавического ребе мать заразилась от своей сестры – та жила по соседству с кварталом хасидов и нередко конфликтовала по мелочам с этой довольно-таки склочной и тяжёлой в общении публикой.

– А вот и нет! – Милада извлекла из портфеля другой листок. – Это план учебных занятий. В нём указано, что половина уроков будет на иврите, а другая половина – на английском. А если хорошо себя проявлю, можно рассчитывать получить стипендию для обучения в американском колледже!

– А мне эта идея очень даже нравится, – решительно заявил отец. Милада поспешно спрятала улыбку – на такую реакцию она и рассчитывала. – А что? Увидит Америку, попрактикуется в языках. Разве ж плохо? Когда она ещё в Нью-Йорке окажется… Голова у нашей девочки светлая, может, и правда получит стипендию? Отучится в американском колледже – а там, глядишь, и университет… А мы пока решим окончательно насчёт переезда в Ашкелон. Кстати, Тамарочка… – он заговорил заискивающе, ласково. – Я, когда беседовал насчёт контракта, упомянул, что ты у меня врач «скорой помощи» и ищешь работу по специальности. Так представь: они готовы взять тебя заведующим медпунктом на электростанции, и не фельдшером каким-нибудь, а полноценным врачом! Теплоэлектростанция – место тяжёлое, даже опасное: уголь, пар, силовое оборудование, высокое напряжение – всякое случается. Без работы сидеть не будешь, а платят отлично, куда там медсестре. И жильём нас обеспечат – отдельный коттедж, и даже маленький участок есть…

Родители заспорили, Милада же отвернулась, сделав вид, что изучает школьное расписание. Что ж, генерал, Константин Петрович, инструктировавший её, может быть доволен – операция развивается в полном соответствии с составленными ещё в Москве планами. И особенно радовало, что Израиль – страну, гостеприимно принявшую их семью, – эти планы никаким боком не затрагивают. Ставка другая – на кону судьба всего человечества: что бруклинских хасидов, что генералов госбезопасности в Москве, что папуасов с островов Туамоту в Тихом Океане.

1979 г., 22 октября,

Москва.

Ещё один день

Жизнь, вставшая с ног на голову из-за бурных событий начала осени – кровавой истории с фарцовщиками, явления Линии Девять, коллизий на интимном фронте, – постепенно входит в нормальную колею. Тренировки на спецдаче, занятия испанским, сценическое фехтование, школа с её контрольными и домашними заданиями (да-да, никто за нас их делать не будет!), снова тренировки… Пару раз Катюшка Клейман пыталась робко напомнить о прежних вечерних посиделках за «Монополией» – в ответ я только промычал нечто невнятное. Какая «Монополия», какие посиделки – на сон бы время найти!..

Кармен освоилась в школе довольно быстро. Поначалу она вела уроки вместе с Галиной, но теперь её допускают и к самостоятельной работе – правда, только в шестых-седьмых классах. Ну и, конечно, общешкольные мероприятия – их всегда охотно вешают на практикантов из педвузов. На долю кубинки выпало проведение тематических уроков, посвящённых Острову Свободы, и стенгазеты на ту же тему, по одной в неделю, каждый раз с новым классом. Мы с Астом ей помогаем – а куда деться?

Осенние каникулы приближаются, а вместе с ними и поездка в Константиново. Как-то само собой оказалось, что Кармен отправится вместе с нами. Наша классная рада-радёшенька – ещё бы, ещё один взрослый, способный помочь справиться с повзрослевшими и почувствовавшими вкус самостоятельности «ребяточками». Кубинку старшеклассники крепко зауважали, особенно после того как на одном из уроков физкультуры она продемонстрировала невиданные в Союзе приёмы борьбы с экзотическим названием «капоэйра». Что и говорить, это было красиво – в исполнении смуглой, одетой в обтягивающее трико Карменситы, под зажигательную латиноамериканскую музыку из принесённого по такому случаю кассетника. Мы с Астом аплодировали вместе с остальными, хотя и знали, что продемонстрированные кубинкой трюки – не более чем яркий танец, сродни художественной гимнастике. Приёмы настоящего рукопашного боя, которыми Кармен, к слову сказать, владеет ничуть не хуже, далеко не так эффектны, зато опасны по-настоящему.

Итог демонстрации: немалая часть старшеклассников безнадёжно влюблены в Карменситу. Реакция девичьей половины противоположная – при виде кубинки наши красавицы раздражённо шипят, отворачиваются, обмениваются у неё за спиной ядовитыми замечаниями. Сказать что-нибудь подобное ей в лицо желающих пока не нашлось – любому ясно, что шутить с очаровательной Кармен куда опаснее, чем дразнить гремучую змею. Впрочем, в общении она ровна, доброжелательна и не даёт своим многочисленным воздыхателям ни малейшей надежды.

После уроков Кармен подхватывает нас с