#КаталогНечистойСилы - Андрей Волковский

Недовольство Дани становится понятнее: либо мы помещали общению с учителем, либо учитель всем представляет его как бестолкового, а это само по себе не радует.

— Костя, — я пожимаю узкую, неожиданно горячую ладонь.

— Вася, — представляется Лисс и тоже обменивается рукопожатием.

Парень удостаивает каждого из нас быстрого внимательного взгляда.

— Дина, — говорит сестра.

Ей он неловко кивает и, пряча глаза, почти убегает в глубину квартиры.

— Девушки его смущают, особенно красавицы, — снисходительно поясняет Белкин. — Да вы не стойте в коридоре, проходите. Обувь можно не снимать.

Мы идём следом за гостеприимным хозяином на кухню. Белкин предлагает нам кофе, чай, чего покрепче и дорогой шоколад. Мы дружно выбираем кофе, и когда все рассаживаются вокруг стола, накрытого клеёнкой в чёрно-белую клетку, бабушкин друг спрашивает, зачем же мы пришли.

— У нас проблема с призраком, — говорю я, поскольку сестра молчит, а Лисс увлечённо дегустирует шоколадки. — Он не уходит за Дверь. Более того, Дверь не открывается.

— А, Неупокоенный, — понимающе кивает Белкин. — Он за вами часом не увязался?

— Увязался, — говорю я. — Сделал вид, что остался у подъезда, но, возможно, прямо сейчас тут. Сильная тварь и очень хитрая.

— С ними такое часто бывает, — снова кивает бабушкин друг. — Но у меня дома ему не появиться. Во всяком случае, незаметно это точно не выйдет.

— Вы знаете, как от него избавиться? — прямо спрашиваю я.

— Да.

— А откуда они берутся, эти Неупокоенные? — интересуется Лисс и отправляет в рот очередную конфету.

— Как и все призраки, из людей, — объясняет Белкин. — Если только эти люди при жизни отдали часть души.

— Кому? — уточняю я.

Никогда не слышал о том, что душу можно отдать. Хоть частями, хоть целиком.

— А это как повезёт, — пожимает плечами Белкин.

Его ученик молча кивает, будто уже знает всё, что «Гриша» собирается нам рассказать. Странно, что бабуля никогда об этом не упоминала. Может, не успела? Но ведь и в её записях в общем-то нет ничего о Неупокоенных.

Белкин продолжает:

— Говорят, есть разные охотники за душами. Они ищут тех, кто готов отдать то, что кажется самым ненужным, мешает. И предлагают сделку. Поначалу человек радуется, живётся ему неплохо, кому-то даже совсем хорошо. Но некоторые уже при жизни начинают понимать, что сделка была с душком. Большинство ж только после смерти спохватывается, но поздно. Неупокоенный уйти за Дверь не может и остаётся здесь. С годами он становится всё более злобным и неуправляемым, и в конечном итоге превращается в жуткое существо, Пожирателя. Благо эта погань редко встречается: всё-таки большинство Неупокоенных вовремя развеивают те, кто знает, что и как делать.

— Ого, — удивляется Лисс, — и сколько времени Неупокоенному нужно, чтобы стать Пожирателем?

— Кому как. Кто-то за пару лет превращается, а кому-то и то десяти мало.

Мы с Диной переглядываемся: почему ба никогда не говорила об этом? Надеялась, что мы не встретимся с таким существом? Не знала? Или, может, ритуал развеивания требует каких-то ужасных жертв?

— Расскажите, как с ним справиться? — спрашиваю я.

Если жертвы и нужны, то их приносить буду я, а не Дина. И не Лисс, снова увлёкшийся шоколадками.

— Нужно четыре зеркала, двадцать семь ведьминых свечей с двадцатью семью растениями: рута, розмарин, ракитник, ольха, омела, шиповник… я напишу список. Затем ещё серебро, железо, аметист, турмалин и янтарь. Перья белой птицы, шерсть чёрного зверя и чешуя серебристой рыбы. Кровь ритуалиста и особый наговор. Его я тоже запишу.

— Проводить ритуал можно в любое время? — уточняю я. — И кто угодно может проводить, так?

— На оба вопроса ответ «да», — улыбается Белкин.

— А крови много нужно?

— Нет, — качает головой мужчина. — Брызнуть на зеркала и в центр круга капнуть — вот и всё.

Надо же, ничего ужасного, с удивлением отмечаю я про себя.

— Почему бабушка нам не рассказывала о таком ритуале? — подаёт голос Дина.

Белкин слегка мрачнеет и отвечает:

— Лена полагала, что это действо, как и некоторые другие, не слишком хорошо сказывается на том, кто его проводит. В некотором роде портит душу.

— А это правда?

— Я так не думаю. Но, должен признать, что Лена была не одинока в своих убеждениях.

— И всё же, я проведу ритуал.

Никто не убедит меня в том, что можно позволить этой твари разгуливать по миру.

— Я и сам могу провести, — замечает Белкин. — Да вон, даже Даня может.

Молчаливый ученик кивает, продолжая смотреть в стол. Нетронутый чай в его стакане стынет. К конфетам он не притронулся.

— Напишите, пожалуйста, список трав, порядок действий и текст наговора, — настаиваю я. — Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — улыбается Белкин. — Вы, я вижу, очень решительный молодой человек. Всё напишу и поделюсь всем, что есть. Но, предупреждаю, в наличии не всё имеется.

— Я найду. Можно, Дина пока останется у вас? Дина, не спорь.

Я ожидаю, что сестра, не терпящая, когда ей указывают, начнёт возражать, но она молча кивает. Потом добавляет:

— Если вы не против, Григорий Иванович.

— Не против, — кивает Белкин. — Даня, принеси ручку и блокнот из коридора.

Ученик неловко поднимается и обходит стол, стараясь не приближаться ни ко мне, ни к Дине. Странный парень.

Получив списки от Григория Ивановича, я уточняю, что нужно добыть. Ищу в сети круглосуточные магазины, но, увы, достать после десяти вечера камни и травы в родном Вединовске нельзя. Придётся ждать до утра.

Уснуть у меня так и не получилось. Ночь — бесконечная череда воспоминаний, странный микс из картин детства и недавних событий. Вот бабушка учит меня готовить лекарство, без которого я задыхаюсь, а вот бледная Ева лежит на полу своего коридора. Вот малышка Дина дарит бабушке собственноручно нарисованную открытку на 8 марта, а вот в дверном проёме усмехается «Лари».

Едва дождавшись девяти утра, я оставляю Лисса с Диной под защитой Белкина и выхожу из дома. Рядом тут же оказывается призрак.

— Ну как, — интересуется он, — узнали, что со мной делать?

— Да. Скоро Дверь откроется.

— Вот уж нет, я не хочу!

— Зачем тогда подсказал, где