Короткий путь - Михаил Антонов

— Возвращаемся на портальную площадь.

Да, он потерял ценного портальщика. Того, кто приносил баронству золото. Того, кто мог бы стать основой для нового, более выгодного торгового предприятия. Жаль. Очень жаль.

Но, вспоминая перекошенные от злобы лица «представителей» герцога, когда они, обыскав опустевший замок, не нашли того, за кем пришли, барон испытал странное, почти злорадное удовлетворение. А когда Ганс, шепотом, оглядываясь по сторонам, пересказал ему слова одного из этих господ, что они-де «действуют в интересах могущественного дома Игниусов, и барону лучше не чинить препятствий», Вальтер едва сдержал смех.

Они были так самоуверенны. Так уверены в своей безнаказанности. И так жалки в своем поражении.

— Ну что ж, — произнес барон вслух, когда они вышли на улицу, и ветер свободы ударил в лицо, — всему свое время. Один портал закрылся — другой откроется.

Глава 14

14

Наставления начальника крепко засели в голове. Знать город как свои пять пальцев. Что ж, время есть, вызов пока не поступал. Значит, нужно заниматься.

Спустился со второго этажа, вышел на улицу и зашагал по мостовой.

Торговый район встретил меня шумом и суетой. Торговцы зазывали покупателей, носильщики тащили тюки, где-то вдалеке слышался звон и крики погонщиков.

Я шёл и внимательно вглядывался в каждую вывеску. «Лавка пряностей Ахмеда». «Харчевня Трёх Верблюдов». «Мастерская медников». Я читал названия, запоминал расположение улиц, примечал ориентиры — необычные здания, фонтаны, интересные вывески.

Гулял по столице Шамсахара, стараясь впитать в себя каждый её уголок, каждую деталь, каждую приметную черту.

Вот здание городского казначейства с его бирюзовым куполом — постарался запомнить, что от него на восток идёт улица Медников, где всегда стоит звон чеканщиков. Вот караван-сарай «Золотой Верблюд» с его резными воротами — место, куда стекаются купцы со всего востока. Я отметил про себя, что за ним начинается лабиринт узких улочек, где легко спрятаться, но ещё легче заблудиться.

Заприметил харчевню с вывеской «Три луны» — название вызвало у меня невольную улыбку, напомнив ту самую таверну в Сальварии, где всё пошло кувырком. Но здесь, в Шамсахаре, это было просто мирное заведение, из которого доносились запахи жареного мяса и свежих лепёшек.

Я шёл и шёл, увлечённый этим бесконечным, живым лабиринтом. И не заметил, как прогулка затянулась.

Ноги начали гудеть сначала тихо, потом всё настойчивее. А когда я почувствовал отчётливое жжение в пятках, стало ясно — новая, ещё не обношенная обувь даёт о себе знать. Кажется, натёр мозоли. Отличное дополнение к изучению города.

Огляделся — рядом никого, кто мог бы обратить внимание. Убедившись, что никому не мешаю, я сосредоточился на образе своей террасы и открыл малую арку портала.

Шаг — и я уже дома.

С огромным удовольствием я опустился на мягкие подушки под навесом и принялся растирать уставшие, гудящие ноги. Хорошо-то как...

— Молодой господин, — раздался голос Карима, и я поднял глаза.

Слуга стоял рядом, сияя довольной улыбкой. В руках он держал небольшой холщовый мешочек, который с почтительным поклоном положил передо мной на столик. Мешочек звякнул с тем восхитительным звуком, который издают только золотые монеты.

— Продал, господин, — сообщил Карим. — Четыре сумки и камень возвращения. Две монеты за сумку, четыре — за камень. Итого двенадцать золотых динаров.

С удовлетворением посмотрел на мешочек, но брать его в руки не стал. Доверие к слуге было абсолютным.

— Карим, прибери золото, пожалуйста, — попросил я. — И принеси чего-нибудь попить. В горле пересохло.

— Сейчас всё будет, молодой господин, — поклонился слуга, пряча мешочек в складках одежды.

— И ещё, Карим, — остановил я его, — когда будешь у Лейлы, спроси у неё, сколько денег должна её семья после гибели отца. Хочу знать точно.

Карим понимающе кивнул:

— Обязательно уточню, господин. Но с вашего позволения, сначала принесу напитки. Жажда — дело неотложное.

Махнул рукой, отпуская его.

Карим исчез и через пару минут вернулся с изящным кувшином из тёмного стекла, прозрачным бокалом и тарелкой, на которой были искусно нарезаны фрукты — сочные персики, янтарные дольки дыни, крупный виноград и инжир, разрезанный пополам, обнажающий розовую сердцевину.

Налил в бокал прохладный, сильно разбавленный напиток. Сделал большой глоток, чувствуя, как живительная влага растекается по телу, смывая усталость. Взял персик — сладкий, ароматный, тающий во рту.

Мысли текли лениво, приятно. Город изучен ещё не полностью, но уже значительно лучше, чем утром. Деньги получены. Рабыня трудится.

Немного передохнув и почувствовав, что силы возвращаются, я встал с подушек и открыл на террасе портал — точно в то же место, откуда вернулся. Шаг — и я снова на улице.

Чем дальше я углублялся, тем плотнее становился поток людей. Торговцы с лотками, носильщики с тюками, женщины с корзинами, важно вышагивающие купцы в дорогих халатах — всё это сливалось в единую, бесконечно текущую реку.

Я лавировал в этом людском потоке, то и дело уворачиваясь от чьих-то локтей и корзин. Вывески мелькали одна за другой: «Лавка сладостей Аббаса», «Харчевня «Соловей», «Медные чудеса», «Пряности со всего света». Запоминал, впитывал, отмечал про себя ориентиры.

И тут меня осенила идея. Не то чтобы хулиганская, но... почему бы и нет?

Мысленно влил пропущенную через себя силу в перстень на большом пальце левой руки.

Время застыло.

Тишина обрушилась на меня, оглушительная после многоголосого базарного гама. Люди замерли в самых нелепых позах — кто-то с поднятой для торга рукой, кто-то с открытым ртом, торговец застыл, протягивая покупателю спелый гранат, а покупатель уже тянул монету. Мальчишка-разносчик замер на бегу, поднос с лепёшками так и остался висеть в воздухе.

Я улыбнулся и неторопливо пошёл сквозь застывшую толпу, просто обходя препятствия. Никто не толкался, никто не мешал — идеальная прогулка.

Проходя мимо открытой лавки с фруктами, не удержался. Протянул руку, взял персик — крупный, бархатистый, с румяным бочком — и надкусил. Сладкий сок брызнул на язык, аромат заполнил рот. Объедение.

«Не пойман — не вор, — подумал я с усмешкой. — Да и не украл, а так... чисто попробовал. На один укус».

Доел персик, выбросил косточку в ближайшую корзину и зашагал дальше. И тут фантазия разыгралась не на шутку. Представил, что если бы не сложилось с Шамсахаром, если бы меня не взял на службу уважаемый Фархад... Рано или поздно я бы всё равно добрался до этого артефакта, до этого перстня. И кто знает — может, стал бы самым успешным вором Шамсахара, грозой