Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

ко входу, развалившись на деревянном стуле со спинкой, и пил пиво из большой стеклянной кружки. По бокам — ещё двое, потягивали пенный напиток прямо из небольших прозрачных банок. Обоих шакалов Футболист видел ни раз. С ними Ржавый любил зависать в последнее время. Вовке было плевать, с кем тот пьёт, но эти двое — были даже не с их района. Что само по себе вызывало глухое раздражение.

— Привет, Леха, — сказал Вова. Он вошёл внутрь с мрачным лицом, за спиной — Татарин и Нос, два молчаливых силуэта.

— Ага. Да ты не один залетел? — Ржавый приподнял бровь, усмехнулся. — А чо такой набыченный?

— Да он из-за сестры, наверное, переживает, — хохотнул худощавый парень справа. Погремуху свою — Хорёк — он получил из-за задранной вверх губы, из-под которой торчали два крупных желтоватых передних зуба. — Не ссы, Вован. Всё рОвно с ней бы было.

— Хлебало завали! — Футболист повернул лицо к подпевале Ржавого. Глаза его начали наливаться кровью, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— А то чо? — Хорёк не унимался, чувствуя за спиной старшего. — Ты не до хера ли на себя брать стал? А, Вован? Не забыл, кто тут старший? — он отсалютовал Ржавому банкой. Пиво плеснулось через край и залило и без того мокрый стол.

— Ша! — цыкнул Ржавый на товарища, от чего тот мгновенно примолк. Леха поморщился, отпил пива и смачно чмокнул губами. После чего прищурился, глядя на друга. — Вован. Ну ты в натуре, если из-за Алиски паришься, то забей. Просто выгулять девчонку хотел. Ща Осип приедет с закуской и телками. Давай с нами.

— Да, погуляли бы Алиску! — басовито и многообещающе хохотнул второй подпевала. Более грузный, с туповатым, крупным лицом и маленькими свинячьими глазками. Этого Вова даже по кличке не знал. Да и знать не хотел.

Второй сальный подкол по отношению к сестре — да ещё и не от своих — Футболист стерпеть не мог. Кулак его моментально отправился в полёт. Толстого будто сдуло с лавки — он с глухим стуком рухнул на пол, задев головой ножку стола.

— Ну, пизда тебе! — рыкнул Хорёк и прыгнул сзади на спину Вовану, повалив на дощатый пол. Рука его обвила шею Футболиста, принялась душить, пальцы впились в кадык. Вова попытался подняться, но сбоку очухался толстяк и с маху пнул парня под ребра. Из лёгких вышибло воздух, перед глазами поплыли алые круги.

— Не дергайтесь, бля! Пусть поучат! — рыкнул Ржавый, заметив, что Татарин и Нос сделали шаг вперёд, чтобы разнять возню. Окрик старшего заставил их замереть. Не то чтобы они и дальше остались бы безучастны — просто замерли на инстинктах. Ещё секунда — и они бы точно полезли в свару, выручая старшего товарища, не смотря на запреты Ржавого, но не успели.

«Бах!» — грохнул выстрел.

Вова, корчась на полу, нашарил в кармане куртки «Макаров». Дрожащей рукой выдернул ствол, навёл и, не целясь, нажал на спуск. Толстяка отбросило в сторону — пуля вошла куда-то в бок, отчего тот с протяжным воем повалился на лавку, заливая её кровью.

Одним резким движением Футболист скинул с себя онемевшего от испуга Хорька, повалил рядом на пол, вырвался. Поднялся на ноги, тяжело дыша, с трудом разгибая затёкшую спину, и навёл ствол на своего обидчика.

— Ты чего? Хорош! Хорош! Аааааа, — заверещал Хорёк. Глаза его бегали, лицо покрылось мертвенной бледностью. Он попытался отползти назад, вжимаясь спиной в ножку стола.

«Бах!»

Второй выстрел пробил висок парня. Голова глухо стукнулось об пол, глаза закатились. По лицу потекла тёмная, густая кровь, заливая открытый в крике рот.

Комната наполнилась тишиной. Слышно было только тяжелое дыхание Футболиста да где-то вдалеке, за стеной, продолжал дребезжать холодильник. Вова перевёл взгляд на дело рук своих. Посмотрел на распластанное тело Хорька, на затихшего толстяка, держащегося окоченевшей рукой за окровавленный бок. Поднял глаза на Ржавого.

— Ну и хули ты наделал? — покачал тот головой. В голосе не было ни страха, ни злобы — лишь легкое недоумение.

Вова не ответил. Он, пошатываясь, сделал пару шагов и грузно повалился на стул с противоположного от Лехи конца стола. Положил рядом «Макаров» — стволом к другу, рукоятью к себе. Выдохнул. Потянулся, придвинул пятилитровую банку, больше, чем наполовину заполненную прохладным пивом. Сделал несколько богатырских глотков, не отрываясь. Горло ходило ходуном, кадык дёргался. Поставил банку на стол с глухим стуком. Вытер рот тыльной стороной ладони.

— Чо наделал? — Вова поднял глаза. В них не было ни капли раскаяния. — Двум мудакам дырок приделал. — Он снова приложился к банке, смачно рыгнул и добавил: — Пусть теперь друг друга выгуливают.

— Да? А кто тебя разрешил? — Ржавый поставил локти на стол, подался вперёд. Глаза его сузились, в голосе зазвенел металл.

— Вот как? «Разрешил»? — Вова усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — У нас теперь такое общение?

— А какое ещё, блядь, общение? — Ржавый мощно бахнул кулаком по столу. Банки подпрыгнули, пиво плеснулось через край. — Американец сидит. Хавчика грохнули. Я теперь старший, и за мной город! Или ты забыл, кто здесь старший?

— Не забыл, — тихо сказал Вова.

— Или ты решил, что теперь чо? Из-за бабы, пусть и сестры твоей — моих пацанов валить можешь? — Ржавый ткнул пальцем в сторону распластанных тел.

— Не говори так, — Вова покачал головой. Голос его сел, стал глухим, будто из-под земли.

— А как ещё мне говорить? — рыкнул Ржавый. — Баба есть баба. По факту. От неё не убудет — со мной сгонять погулять. Я блядь старший тут! Мне решать! У нас серьёзные дела и деньги, которых мы никогда не видели! Может, ты и меня потом из-за бабы сожмуришь? Истеричка, блядь.

— Не, — Вова помотал головой. Перед глазами его мир слегка качнулся, к лицо подступила дурная кровь. — Тебя потом не сожмурю.

Рука его легла на «Макаров». Пальцы сжали рифлёную рукоять. Он поднял голову и навёл дуло на Ржавого.

— Чего тянуть?

«Бах!»

Голая грудь Ржавого окрасилась алым. Тело его дёрнулось, завалилось назад, опрокидывая стул, и перекатилось через спинку, с глухим стуком рухнув на дощатый пол. Голова мотнулась, ударившись затылком.

Вова поднялся на ноги, медленно обошёл стол. Направил «Макаров» на хрипящего, истекающего кровью друга. Ржавый пытался что-то сказать,