Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

— Думал, не поднимется. Но… Был друг — да весь вышел, — вздохнул Вова и недовольно зыркнул в мою сторону. — Стал такой же падалью, как и его шакалы.

Он дёрнул плечом, будто скидывая невидимый груз, и уставился в столешницу.

Я подвинул к себе рюмку, налил тоже. Зачем — не знаю. Неудобно, наверное, друга одного пьющим оставлять. И принялся слушать рассказ Вовы, иногда задавая уточняющие вопросы.

— Говоришь, не трогал ничего там? — после минуты молчания и обдумывания ситуации спросил я, отставляя пустую рюмку в сторону.

— Вроде нет! — Он нахмурился, припоминая. — Хотя… — Вова задумался, сперва побледнел, а потом расслабился и хмыкнул. — Татарин — молоток, блин.

— Чего?

— Пива я выпил из банки. Руками трогал. Так бы и забыл, если по чесноку — но её Татарин зацепил с собой. Выпил в харю по дороге всё — пришлось аж тормозить, чтобы поссал.

Он даже усмехнулся краем губ, но усмешка вышла кривой, нервной.

— И где эта банка?

— Да там же и выкинули, в лесу. Она ещё и лопнула забавно, — хмыкнул Вова и снова налил водки, на этот раз аккуратно, не расплескав. — Не! Больше точно ничё не трогал.

— Ладно, Вова. Тогда расклад такой, — подумав немного, начал я, постукивая пальцем по клеёнке. — Алису у меня оставляй, я завтра её сам с человеком отправлю — и до дома, и до института. Сам поедешь на дискотеку, нашу местную. В Балашихе тебе лучше сегодня не появляться. А на дискотеке народа много, да и на воротах мои пацаны стоят. Будет тебе алиби.

— Алиби? — Вова задумчиво погладил рюмку, не совсем понимая о чем я. Да и это в 21 веке все из детективов слово «алиби» постоянно слышали. В 88ом оно еще не имело такого хождения в массах. — Типа что меня в Балашихе не было?

— Да. И с корешами своими поговори: «Поехали вечером в Долгопрудный на дискач, и там плясали весь вечер», — вразумлял я друга, глядя ему прямо в глаза. — Лучше тёлок там снимите и на хате тут же в городе и заляжьте. Есть знакомые тут какие?

— Да только ты.

— Ща! — Я вышел на кухню, оставив Вову одного.

Пришлось идти звонить Черному. Паша мальца поворчал для порядка, но дал адресок, где можно переночевать, и сказал заглянуть за ключами в почтовый ящик квартиры. Мол, попросит знакомого там их оставить.

— Вот, — я вернулся и протянул бумажку с адресом. — Туда потом с пацанами и тёлкой залетайте. А утром отзвонись своим в город, разведай — чё да как сперва.

— Думаешь, меня искать будут? — засомневался Вова, разглядывая бумагу так, будто на ней было написано что-то крайне интересное.

— Будут. Точно. Ты ж его близкий, Ржавого. Вопрос — в каком качестве: как главного подозреваемого или как? Вот это и пробей. Менты же наверняка есть знакомые?

Футболист молча кивнул, сжав челюсть.

— Ну и вот! А там, как всё узнаешь, ко мне заезжай. Обсудим в зависимости от ситуации, что дальше делать: прятаться, адвоката нанимать или спокойно ехать — похороны готовить.

На том мы с Вовой и разошлись. Выпили на дорожку ещё пару рюмок — молча, без тостов. Потом я вернулся в зал успокаивать Алису, которая, услышав голоса, всё-таки выглянула из-за двери с тревожными глазами. Вова же дёрнул к своим — обрадовать, что они сейчас едут на дискач. На пороге он задержался на секунду, хлопнул меня по плечу и вышел, не оборачиваясь. Глядя ему вслед мелькнула мысль… все проблемы у парня только начинаются.

3 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Рано утром, после завтрака и нежного поцелуя, я отправил Алису домой за вещами на нашей «копейке». Дальше выдернутый звонком Серёга — с отпечатком подушки на щеке и сонливостью на лице — должен будет отвезти девушку в университет.

К слову, никаких амурных продолжений у нас ночью и утром так и не вышло. Девушка сперва хмурилась на нашу с братом секретность, потом хмурилась по инерции, а ближе к одиннадцати просто уснула. Рассказывать ей о том, что Ржавого больше нет, я не стал: узнает сама завтра вечером на районе — это раз. А два — это всё-таки забота Вовки. В конце концов, это его друг, и это он его загасил. Да и признаваться, что мы к этому имеем отношение, не стоит. Да, девушка обо всём догадается, но догадку к делу не пришьёшь, а соучастницей её делать — хреновая идея.

С этими мыслями я стоял в ванной голый, с обмотанным на поясе полотенцем, и чистил зубы, когда в дверь раздался звонок. Прикинув, что, возможно, это пришли заступить на смену на хате мои подручные Пельмень или Гудрон, я без задних мыслей подошёл к двери и глянул в замок. После чего замер в удивлении с щёткой во рту, но дверь всё-таки открыл.

— Халлоу, Григорьев! Ты один? — в проёме появилась настороженная белокурая мордашка Юльки Орловой. Девушка в платье и легинсах заглянула внутрь, осматривая коридор и входы на кухню и в зал.

— Угу, — кивнул я, продолжив чистить зубы.

— Отлично! — Девушка отпихнула меня толчком в грудь и нырнула в квартиру. Заглянула на кухню. Вышла, покосилась на мой торс: — Григорьев, иди оденься. Накачался ты, конечно, отпад, но со мной это не прокатит.

— Да мне и не надо, — хотел ответить я, но из-за щётки и пасты получилось невнятное мычание.

Пожав плечами, я пошёл в ванну, а Орлова нырнула в зал.

— О! «Видеодвойка»! Брат купил? Клевая ваще, — услышал я, когда возвращался в зал уже без щётки, в шортах и натягивая на себя майку прямо на ходу.

— Орлова, тебе чего? — войдя внутрь, я вопросительно посмотрел на девушку, которая присела у телека и что-то тыкала на нижней панели.

— Приду потом к тебе, посмотрю. У меня у подруги есть несколько крутяцких кассет, — безапелляционно заявила моя бывшая одноклассница, поднялась на ноги и критически оглядела мою старую потёртую майку. Поморщила носик: — Короче, Григорьев. Мне нравится твой брат, и ты мне должен помочь.