Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

Через четверть часа мы уже весело болтали. Ярина, словно ненароком, подсунула домовому несколько печенек, и тот машинально откусил кусочек. Правда, потом пробурчал, что печеньками его не купишь… но я заметила, что когда Ярина отвернулась, домовой быстро-быстро сгрёб две печеньки с блюдечка и торопливо сунул в свой карман.

— Что ж у тебя, батюшка-домовой, мыши по кладовкам бегают? — нервно улыбаясь, спросила я.

— У меня⁈ — чуть не подпрыгнул старичок, — Мыши⁈ А-а-а… так это я сам тебе ногу щекотал… бородой! Чтобы напугать. И ведь, напугал?

— Напугал! — засмеялась я, — Ещё как напугал! А паутинка в носу?

— Тоже я! — довольно ухмыльнулся домовой, — Соломинкой!

— Батюшка-домовой, а как же тебя звать-величать? — осторожно уточнила Ярина, — А то нехорошо как-то, всё «домовой», да «домовой»…

— А я не каждому имя своё говорю! — приосанился старичок, — Чтоб моё имя узнать, ещё постараться надо!

Подумал, ещё больше выпятил грудь и изрёк:

— Ладно, так и быть! Вам — скажу! Вы, я гляжу, девки справные… к хозяйству годные… и за домом моим смотрите… А зовут меня…

Старичок выдержал длиннющую паузу, во время которой мы с Яриной чуть не взорвались изнутри. От любопытства.

— Зовут меня Веспасиан Доминикус! — провозгласил домовой.

— Ух ты! — обомлели мы с Яриной.

— Красиво-то как! — добавила повариха.

Домовой покровительственно улыбнулся.

Ещё с четверть часа попили чаю, поболтали… Домовой так интересно рассказывал об истории дома! Заслушаешься!

— Ладно, девки, — скрипнул Веспасиан, — Засиделся я с вами, а у меня дел ещё столько!

— Эх, господин Доминикус, — вздохнула я, — Хорошо мы посидели, душевно… а золотую монету, всё равно, придётся отдать…

— Чёй-то? — глаза у домового подозрительно забегали.

— А потому как чужая это монета, — ещё раз вздохнула я, — Да вы не переживайте! У меня для вас другой подарочек будет! Вот!

И я протянула ему то, что принесла со второго этажа. Пуговицу. Медную, начищенную пуговицу.

— Это что… мне⁈ — не поверил домовой.

— Тебе, — мирно согласилась я, — Подарок. Теперь это твоя пуговичка. Навсегда.

Домовой выхватил пуговицу у меня из рук, вгляделся… и я заметила, как из уголка глаза у него выступила слезинка.

— Эх, девки… — неожиданно признался он, — Первый раз со мной такое… Кормить — кормили, а вот, чтобы подарок…

— От сердца! — подсказала я.

— В общем, зачем мне та монета? — сам себя спросил Веспасиан, и сам себе ответил, — Не нужна она мне!

Домовой исчез, а через несколько секунд из тёмного угла выкатился золотой солерит, и упал на бок, аккурат возле моих ног.

— Благодарствую, батюшка Доминикус! — вежливо проговорила я.

— Не откажи, коли в следующий раз на чай позовём! — добавила Ярина.

Из угла послышалось бурчание. Не то соглашаясь, не то отказываясь. Но я различила, как вслед за бурчанием послышался хруст печеньки! Значит, согласен! Кто печеньки Яринины хоть раз отведает, тот на всё согласится! Проверено!

— Сюзанна! Я все губы себе искусала! У меня завтра вместо губ будут вот такие оладьи! Зачем тебе эти глупости⁈

Глава 8

Три жулика и шедевр

Оноре де Бальзак.

Не буду рассказывать, как мы возвращали