Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

Он широко развёл руки и торопливо закивал.

Инспектор замер с ручкой в воздухе.

— Крыса? — переспросил он. — В помещении, где хранятся травы для употребления внутрь?

Ёлки-иголки. Вот послали же нам соседа!

Варя побледнела ещё сильнее.

— Геннадий, — спокойно сказал я. — Где именно ты её видел? Возле двери, это снаружи или внутри?

— Снаружи! — сразу же ответил он. — На улице! Возле двери пробежала, в кусты юркнула!

— На улице, — я повернулся к инспектору. — То есть на городской улице, по которой, к сожалению, бегает всё что угодно. К помещению лавки это отношения не имеет. Внутри, как вы сами видели, ни следа грызунов.

Инспектор осмотрел лавку, явно обдумывая мои слова.

— А этот гражданин? — он кивнул на Геннадия. — Он кто?

— Сосед, — вздохнул я. — Бдительный. Но за улицу мы, согласитесь, не отвечаем.

Инспектор ещё немного подумал. Покрутил в руках ручку.

— Логично, — сказал он. — Внутри нарушений нет. За уличную фауну вы действительно не в ответе. Подписываю.

Он расписался, поставил печать и протянул мне заключение.

— Можете открываться, — сказал он. — В субботу у вас открытие, я так понимаю? Поздравляю. Возможно, загляну к вам, жена любит всякое такое.

Я взял заключение и кивнул. Инспектор вышел, а вслед за ним вскоре убежал и Геннадий.

Вот повезло нам с соседом. Ну да ладно.

— Поздравляю, — сказал я Варе. — В субботу открываемся!

— Даже не верится, — улыбнулась она. — Самое сложное позади!

Мы обсудили ряд вопросов по нашему магазину, и я отправился назад в поликлинику. Время начинать приём.

Всё пошло по стандартной схеме. В момент окна между пациентами Лена поспешила поделиться со мной новостями.

— Мы с Мариной помирились, — весело сообщила она. — Медсестрой лора, ну ты помнишь. А ещё с Кристиной тоже помирились. Так что теперь я ни с кем не воюю… Кроме Татьяны Александровны. Вот с ней да.

— Она — отдельный разговор, — усмехнулся я, заполняя осмотр. — Но вообще рад за тебя.

— А ещё… — она покраснела. — Бумагин вчера спросил, не хочу ли я в кино сходить. Ну, на новый фильм. Как думаешь, это… свидание? Или просто так, по-дружески?

Ёлки-иголки. Илья перешёл к активным действиям, надо же.

— Думаю, свидание, — кивнул я. — И Илья неплохой парень.

Хотя путь к этому у него тоже был долгим. Но сейчас он вполне заслуживал счастья.

— Я согласилась, — Лена опустила глаза. — Посмотрим, как пойдёт.

Главное, чтобы они не начали целоваться прямо в кабинете. А то был вчера один случай.

К нам постучался следующий пациент, и мы вновь погрузились в работу.

Правда, не мог не задуматься, что вокруг меня началась эпидемия. Шарфиков и Кристина, Лена и Бумагин, Вика и Ренгачёв. Весна, что ли, так действует? Но на улице лето уже.

Ну, бывает и хуже.

После приёма я поспешил в конференц-зал. Сегодня была лекция Ткачёва.

Волновался, что он всё-таки притащит анатомические препараты, но нет. И выглядел патологоанатом торжественно, в полосатой рубашке.

Конференц-зал набился под завязку. Пришли и сотрудники, и частые посетители школы здоровья, и новые лица. Вика приготовилась снимать, как обычно.

Я вышел к Ткачёву.

— Добрый вечер, — обратился я к слушателям. — Сегодняшнюю лекцию вам прочитает врач-патологоанатом, Ткачёв Никита Александрович. Тема звучит так: «Взгляд изнутри: почему профилактика спасает жизни».

За спиной у Никиты уже была открыта презентация.

— Давайте начнём, — весело перехватил патологоанатом. — Я вижу людей не так, как вы. Я вижу их изнутри. И поверьте: то, что я там вижу, многое говорит о том, как человек жил.

Зал притих. Ну да, Ткачёв умеет, конечно… Обратить всё внимание на себя.

— Возьмём лёгкие курильщика, — он переключил на первый слайд. — Здоровое лёгкое розовое, эластичное. А у курильщика со стажем оно тёмное, почти чёрное от смол. Альвеолы, те самые пузырьки, через которые мы дышим, разрушаются, и развивается эмфизема. Лёгкое теряет упругость, человек задыхается при ходьбе. А там и до хронической обструктивной болезни недалеко. Бросить курить можно. Вернуть здоровое лёгкое уже нельзя. И я встречал такие экземпляры…

Все слушали внимательно. Картинки Ткачёва были тоже утверждены мной, так что я не переживал.

— Печень алкоголика, — продолжал патологоанатом. — Сначала она просто увеличивается, жиром заплывает. Это ещё обратимо. Но если человек не останавливается, то начинается цирроз. Здоровые клетки гибнут, заменяются рубцовой тканью. Печень становится бугристой, твёрдой, перестаёт работать. А печень, между прочим, наш главный фильтр. Откажет она — и отравится весь организм.

Он рассказал про сосуды и атеросклероз, про то, как бляшки сужают просвет и доводят до инфаркта. Про то, как лишний вес перегружает сердце. И вот тут, под конец, он всё-таки не удержался.

Ткачёв торжественно водрузил на стол анатомический муляж сердца. Ну хотя бы ненастоящее.

— А вот это сердце человека, который никогда в жизни не занимался спортом, — провозгласил он. — Сердечная мышца без нагрузки атрофируется, как любая другая. Оно не тренировано и еле качает кровь. Не будьте такими, друзья! Сердце надо тренировать. Будьте как я, бодрым и весёлым!

И он широко улыбнулся. Даже слишком бодрый, ага.

Но слушателям понравилось. Секунда паузы, а затем громкие аплодисменты.

Лекция, против всех опасений, прошла на ура.

Потом начались вопросы, которые по традиции затянулись ещё на полчаса. Наконец, лекция была закончена.

— Ну как я? — поспешил ко мне Никита.

— Отлично, — улыбнулся я. — Хотя можно было и без муляжа.

— Ну это совсем скучно было бы, — хмыкнул тот.

Люди постепенно разошлись. Я задержался с Викой, обсудили с ней анонс на завтра. Наконец вдвоём двинулись к выходу.

Я дёрнул за дверь, но она не поддалась. Посильнее. Ноль эффекта.

— Похоже, нас заперли, — усмехнувшись, сказал я Вике. — Можешь позвонить? Я телефон в кабинете оставил.

— А у меня сел, — испуганно ответила Вика. — После прямого эфира и отключился. Я даже сейчас с тобой детали в блокнот писала.

Великолепные новости. В конференц-зале даже окон не было, хоть и первый этаж.

И как нам теперь выбираться?

Глава 18

Мы с Викой оказались запертыми в конференц-зале. Я подёргал ручку ещё раз, для верности. Нет, бесполезно, дверь закрыта.

Вика