Путь Строителя 13 - Алексей Ковтунов

отчего я не нашел ни руны света, ни руны огня, сколько ни мучил книжку с системой. И отчего на живых сволочах из леса рун обычно не найти, тоже понятно. Рога без всяких рун работают, наш рог зубра вон жужжит на стройке безо всякой начинки, и я начинаю догадываться, откуда у него таланты. Живое дерево я в свое время обнюхал вдоль и поперек и никаких ответов не получил, а там, скорее всего, сидит такой же излом, только похитрее.

Ну и уснуть-то я уснул, а вот понять, как эти изломы наносить, пока не понял. Точнее понял только, что жрут они Основу как не в себя, и подтверждается это не одним ночным камнем.

Вспомнить хотя бы рога лося, я в такой рог вбил три единички, а он все подчистую съел и еще и расслоился от натуги. Уверен, там тоже излом, просто другого типа, трещинки на нем шли зигзагами, вроде ветвящейся молнии. Вот только вглубь я тогда не смотрел, вернее смотрел, но не тем местом, так что рог надо будет достать со склада и изучить по-новому.

Ударный, для сравнения, выглядит вообще не трещиной, а скорее поперечным расслоением, стопкой тонких дуг одна над другой. Объяснить сложно, но если совсем упростить, это как значок вай-фая, только вмороженный в гранит, и денег за связь не просит.

Помечтать я, понятное дело, тоже успел, ведь если научиться наносить изломы самому, любой инструмент в деревне превращается в маленького практика, кирка сама догрызает скалу, а боек молота лупит вдвое злее. Чем такое обернется для будущего деревни, даже думать сладко. Но мечты мечтами, а пока излом умеет только один фокус, жрать мою Основу, и до разгадки предстоит ковыряться и ковыряться.

Зато ночная возня принесла кое-что помимо мыслей, и вот это я разглядывал уже с чувствами посложнее.

[Путь Разрушения III: 64% → 68%]

[Путь Созидания III: 100%]

[Дальнейшее продвижение по Пути Созидания на третьей ступени невозможно]

[Условие пересечения первого порога по Пути Созидания: не выполнено]

Разрушение подросло на четыре процента, спасибо воронке и паре снесенных шатров в лагере, а вот Созидание за новое открытие не сдвинулось ни на капелюшечку, уперлось в свой потолок и висит. Ну и условие, разумеется, опять не выполнено.

Была у меня, чего скрывать, микронадежда, что вселенная оценит первооткрывателя, вздохнет и приоткроет порог, но нет. Оно и логично, если подумать, изломы в этом мире наверняка изучили давным-давно и куда лучше меня, так что никакой я не первооткрыватель, а деревенский парень, который заново изобрел колесо и горд собой до неприличия.

Так что живем дальше, с тяжелыми мыслями и тягой к изучению нового, благо развитие технологий и стройка сами себя не продвинут. Хотя со стройкой как раз все хорошо и без меня, первые работяги прибежали на объект даже раньше, чем я проснулся, вон уже укладывают песочную подушку и постукивают трамбовками. Потом подошел Уль, за ним еще работяги, и к концу моей зарядки стройка шумела в своем вчерашнем бешеном ритме. Принесли опалубку, всё по уму, щиты ровные и колья заготовлены, прикатили еще пару бочек под воду, одним словом, хозяйство разрастается на глазах.

— К вечеру уже лить будем, может раньше! — отчитался Уль вместо приветствия, не отрываясь от дощечки, на которой вычеркивал одному ему понятные закорючки.

— Красота, — одобрил я. — Смотри только, чтоб щиты не разъехались, распорок не жалей.

— Обижаешь, — хмыкнул он и тут же рявкнул на работягу, который вздумал взять слишком толстую арматуру и уже вбивал ее молотком в подушку.

Лепщики тоже подтянулись, и у навеса случилась первая утренняя драма. Старший обнаружил, что ряды сырца за ночь переехали, а на освободившемся месте поселились булыжники, и молча вопросил меня взглядом.

— Ночная оптимизация, — пояснил я. — Кирпичу у дальнего края даже лучше, тень дольше держится.

— А камни это… зачем? — осторожно уточнил он.

— А камни это будущее.

Мужик на всякий случай кивнул и вопросов больше не задавал. Уважаю таких людей, с ними как-то даже приятнее строить будущее. Чуть позже я слышал, как он вполголоса инструктировал молодых, к камням не подходить, а если мастер за ночь опять что-то переложит, не спорить и работать с тем, что осталось.

Дагна тоже проснулась рано, со стороны кузни сперва потянуло дымком, а вскоре загрохотал и молот, река опять отдувалась за молотобойца. Легла она, судя по вчерашнему, позже всех в деревне, встала раньше всех, и усталости в этом громе не слышалось ни капли, сплошное счастье кузнечного масштаба. И как раз когда я проходил мимо, к наковальне подошел взмокший краснолицый мужик с обломанными вилами.

— Дагнушка, можешь починить, а? Пожалуйста! — взмолился он и протянул ей свое добро. — Ну никак не успеваю уже, а работы только больше и больше!

— Конечно починю, это я быстро! — улыбнулась она, в два движения сняла вилы с черенка и отправила железо в горн. — Минутное дело!

Я подошел ближе, глянул на обломанные зубья и даже немного удивился.

— А ты как отломать-то умудрился? Инструмент Дагны обычно не ломается.

— Тю! Дело-то десятое, — отмахнулся мужик. — Я знаешь сколько камыша этого твоего ворошу за день? Мы там втроем пашем от рассвета до заката, а ворошить надо постоянно! И куда тебе столько, знать бы еще…

— Камыша? — я завис на пару секунд. — Мне?

А ведь точно, сам же просил Сурика организовать сбор и сушку, мол, нужен весь камыш, какой только получится найти и достать. Но это же когда было! Я с тех пор успел эту просьбу три раза забыть и пару раз вспомнить, причем оба раза не всерьез.

— А ты будто и не знаешь! — мужик покосился на меня с подозрением. — Староста, вон, приказал как можно больше заготовить и поторапливаться, вот мы и горбатимся!

— А складываете вы его где?

— Ну так вон там, на полянке. — он махнул куда-то на восток, — Тут места столько нет, а для сушки солнце надобно, вот там нам и выделили место.

Дагна уже раздула угли и в наш разговор не вмешивалась, у нее свой ритм. Так что вилы я оставил ей, а мужика забрал себе в проводники, пусть покажет, что там у них за полянка.

Шли минут десять, вдоль частокола и дальше по реке, и по дороге проводник вывалил на меня все свежие деревенские