Сон Разума - Михаил Француз

скрежета зубовного. Естественно, у него всё, что должно было стоять, опало и «спряталось», что вызвало только новый, более мощный поток моих утешающе-сочувствующих комментариев из серии «Не переживай, у мужиков в возрасте такое бывает».

Что ж, процесс он закончил, не опозорился — всё ж, не зря же он Мастер Жизни, да ещё и в моём, молодом и почти совершенном теле. На прямом волевом управлении у него как-то получилось и партнёршу удовлетворить, и самому как-то кое-как финишировать, но удовольствие и удовлетворение… получил только я. Моральное.

* * *

Глава 19

* * *

Что ж, вынужден признать: Кащей — крепкий парень. Он сдался только через три дня. И только тогда, когда перепробовал всё. Когда понял, что мне отступать некуда, и я готов продолжать эту игру столько, сколько потребуется, хоть день, хоть неделю, хоть год, хоть годы. А перспектива неограниченной по времени жизни с постоянно отравляющим твоё существование, делающим его невыносимым соседом в голове — так себе перспективка, не слишком-то привлекательная.

Три дня. Три дня и три ночи он не отвечал на мои провокации. Вообще мне не отвечал. Одновременно с этим, как истинный учёный, а он таковым был до мозга костей — не правитель, не властитель, а именно учёный, исследователь, он проверял границы моих возможностей. Методично, последовательно, целеустремлённо.

Первой проверкой, как я уже говорил, было закрытие всех зеркал в его покоях и на пути его следования во Дворце. Я достаточно быстро адаптировался (два часа — это быстро, учитывая сложность задачи), начав «появляться» во всех встречных отражающих поверхностях, зеркальных и не очень.

Следующая проверка — он покинул пределы Кремля и отправился в один из многочисленных заснеженных парков, туда, где только деревья, снег на земле и на ветках, утоптанный снег на дорожках, скрипящий под его уверенными ногами, огромное голубое небо, чистый зимний воздух и яркое-яркое солнце. И никаких отражающих поверхностей.

С ним, моим голосом, заговорила его собственная тень. Ещё и жестикулировать принялась, постоянно отвлекая внимание, цепляя периферическое зрение резкими хаотичными движениями.

Понятно, что тень вела себя таким несвойственным тени образом только в его восприятии, для окружающих оставаясь нормальной и вполне дисциплинированной, можно даже сказать вежливой и воспитанной тенью. Что, кстати, Кащей не поленился проверить на следовавших за ним по пятам охранниках-телохранителях, которые, не очень понятно, правда, кого от кого охраняли: меня от окружающих или окружающих от меня… Причём, как и положено, проверил несколькими последовательными независимыми контрольными измерениями, ведь один раз — это же ненаучно!

Мне, кстати, тоже было интересно, что из этих проверок выйдет. Вышло то, что видит меня только сам Кащей. И никто больше. Ни Бездари, ни Одарённые Стихий всех Рангов, ни даже Одарённые Разума, самые сильные из них, ныне находящиеся у него в доступе. Ни Лариса, ни Мария моих кривляний не увидели. И голоса не смогли услышать. Даже направленного на них моего внимания почувствовать не смогли — только внимание Кащея. Я в их восприятии вообще никак не определялся.

Что ж, третьей проверкой стала запертая комната, полностью лишённая источников света — нашлась во Дворце и такая. Не помогло. Ведь, когда исчезают источники света, тень не исчезает — она становится всеобъемлющей. Вся окружающая темнота стала мной! Честно говоря, очень не хочу когда-либо испытать на себе те ощущения, которые испытал он, когда с ним заговорила темнота, в которую он был погружён. Буквально на ухо зашептала… брр!! Не был бы он таким морально и эмоционально крепким, наверняка бы себе новую фобию заработал. Я же себе на заметку такой приём взял — мало ли у меня в будущем врагов может появиться, которых не жалко…

Но Кащей не был бы учёным, если бы на этом остановился. Следующей проверкой стала противоположность — комната, залитая светом со всех возможных направлений. Комната, в которой, в теории, не могла существовать вообще никакая тень. Но, как оказалось, это только в теории. На практике же, малейшая разница в мощности светового потока между разными источниками света, посылающими его с разных сторон, и вот она: здравствуй, тень! Пусть, бледненькая, едва заметная, размытая и с неопределёнными очертаниями, но тень. А вместе с ней и мой весёлый назойливый голос. Ещё и неприятно писклявенький…

Но и на этом он не остановился. Он просто закрыл глаза и заткнул уши… не самый умный его поступок. Я тут же появился перед ним цветной, яркий, довольный и в полный рост. Вышел из той темноты, в которую он сам погрузил своё восприятие.

Нет, дальше были ещё вода — полные погружения в неё, огонь — то же самое, подъём в небо, выше облаков, туда, где нет ни поверхностей, ни теней… вроде бы. Не помогло.

Да в принципе и не могло помочь. Ведь, дело-то не в зеркалах и тенях. Общение наше завязано на Разум. На наши с ним Ментальные Силы. И, когда я направляю ему свой концентрированный поток внимания, то, какая разница, как этот поток интерпретирует и реализует его разум? Как тень, как отражение или ещё как-то? Способ реализации даже не мне самому надо было придумывать, с этим замечательно справлялось его собственное подсознание. То есть, стоило у него появиться хоть малейшей «подлой мыслишки» о том, как бы я мог, в теории, обойти накладываемые им на себя и окружение ограничения, как она тут же и реализовывалась. Отвратительное, должно быть, ощущение: с родни кошмару, когда тебя кто-то преследует, ты от него прячешься, отмахиваешься, защищаешься, что-то придумываешь, но реализуется постоянно только самый худший сценарий, самые сильные твои страхи…

Так можно и реально психикой поехать, до нервного срыва доиграться. Но, повторюсь: Кащей — мужик крепкий! И максимально психологически устойчивый. Я бы даже сказал: нечеловечески устойчивый. И «сдался» спустя три дня он не потому, что именно сдался (извиняюсь за тавтологию), а только потому, что проверил все прочие варианты, последовательно их вычеркнул и решил перейти к переговорам. Крайне рациональное решение. Нет, он мог бы, наверное, терпеть и дальше: неделю, две, три, пять… но, что бы это ему дало? Ситуация от течения времени никак бы не изменилась, разве что ухудшилась бы только, ведь, даже такая крепкая психика, как у него, постепенно утомляется и расшатывается, если не переставать её шатать и на ней давить. Он перешёл к переговорам.

— Ладно, говори: что тебе надо? — обратился ко мне Кащей спустя эти трое суток. Дело происходило в наших личных покоях