Сон Разума - Михаил Француз

кивнул я. — Но только на первый взгляд. Во-первых: самому Борисы не выгодна моя смерть — сейчас он кто? Вицеимператор Человечества! Второй человек на всей планете, а в плане реальной власти и первый. А, случись что со мной: Империум мгновенно рассыпется, начнётся усобица и грызня всех со всеми. Пусть, в Российской Империи у него достаточно рычагов управления в руках, но на другие стра… провинции у него таких рычагов нет. Пусть он формально мой преемник, но примученные мной правители просто откажутся ему подчиняться, и он ничего не сможет с этим поделать. Как ни грустно и ни смешно это признавать, но Империум Человечества сейчас — это я. Всё завязано и всё держится на мне.

— Пожалуй, — чуть подумав, кивнул Кащей. — Не стану спорить: сейчас всё именно так. Но, в перспективе? Когда новая вертикаль власти будет выстроена и устоится? Когда она прорастёт и корнями опутает все провинции?

— Это было только «во-первых», — успокоил я своего собеседника, который сидел в кресле… таком же, в каком сидел и я. Ведь, он же, в конце концов, моё отражение. Или я его? Но факт: положения у нас одинаковые, зеркальные. — Во-вторых: ты сам недавно признал, что убить меня дело практически невыполнимое. И от Трона Бориса отделяет совсем не «мелочь».

— С этим тоже не стану спорить, — кивнул Кащей. — Убивать Мастеров Жизни — та ещё задачка, «со звёздочкой», как говорится. Но это мы с тобой знаем. А Борька — знает?

— О том, что я — Мастер Жизни? Естественно. Я же Ученик Катерины. И она ему меня лично представляла.

— Что ж, убить нельзя, а вот пленить — как показывает практика, — обвёл он глазами помещение, — вполне возможно. На весьма длительный, в теории, неограниченно долгий срок. А, чтобы ему шагнуть к Трону, нет необходимости именно убивать тебя, достаточно просто изолировать.

— Не буду спорить — сам об этом думал, и не раз, — копируя его позу, жесты и выражение лица, важно кивнул я. — Только, есть ещё «в-третьих».

— И что же это?

— То, что мы с ним заранее, ещё до моего официального появления в качестве нового будущего Императора в Петрограде, обо всём договорились. У нас и был такой уговор: что реально правит он, а я — только ширма, некий символ и «пугало», на который он может ссылаться, когда его собственного авторитета не хватает. Так что, кстати, я совершенно не понимаю, какого хрена, ты на всех этих душных совещаниях просиживаешь и с бумажками возишься? Оно тебе надо? По-моему, насколько я успел заметить, тебя от всего этого и самого корёжит. Забей! Оставь всю эту муру на Бориса — он справится. Всё, что от Императора Человечества требуется — это просто существовать и быть невъебенно сильным. А чем мы с тобой при этом реально занимаемся, вникаем ли вообще в государственные дела или балду гоняем, особого значения не имеет. Так что, вместо всей этой мути, лучше своими личными делами займись: лабораторию Химерологии восстанови, собственный Дар развивай, Машку трахай (пофиг, какую), с мечом тренируйся… а хочешь, я тебе песню напишу! Нет! Лучше, целую концертную программу! Концерт устроим на самом большом стадионе мира! Давай споём, а?.. — под конец моей речи у меня уже возбуждённо-яростно горели глаза. Я реально соскучился по пению… ну а то, что, получив допинг от внимания сотни-другой тысяч человек, я стану на время концерта равным по могуществу какому-нибудь божеству, и буду иметь почти неограниченное, кроме как по времени, всемогущество… что может помочь мне решить проблему с «одержимостью» силовым методом… ну, вежливые люди о таком в слух не упоминают.

— Договорились, значит… — хмыкнул Кащей. — Не знал, — и довольно улыбнулся. — Это многое упрощает. Не зря, значит, поговорили…

— Обращайтесь! — весело козырнул я. А сам отметил, что не только я его пытаюсь развести на информацию, но и он меня. Что это — не тот стандартный книжный случай, когда Главный Гад выкладывает Главному Герою весь свой Злодейский План просто так, ни зачем, просто, потому что этот план надо довести до читателя. Нет! Здесь прощупывание идёт обоюдное. — Ну, так что? Споём? Ты представить себе не можешь, насколько это кайфово!

— Нет, — продолжил улыбаться он. — Петь мы не будем. А вот с Химерологией — хорошая мысль! Спасибо, что напомнил, — после чего встал с кресла и направился к выходу из камеры. — Не скучай там… не знаю, где ты сейчас.

И вышел, Гад! И плиту за собой задвинул. И, как я до него не пытался дозваться, он, то ли правда не слышал, то ли стойко игнорировал. Гад! Я ж, теперь, с тоски помру, от скуки взвою, пока он не соизволит снова со мной пообщаться решить!..

* * *

Глава 18

* * *

Если он решил, что таким образом, начав показательно меня игнорировать, отделался от меня — то он сильно ошибается! Ха! Держать пленника заточённым в своей голове — это совсем не то же самое, что упрятанным в глубокой одиночной камере, куда можно наведываться пару-тройку раз в год… для обладателя той самой головы, имеется в виду.

Это раньше хитрый захватчик мог жить спокойно, свободно распоряжаясь новообретённым телом и делая, всё, что ему вздумается, получая от жизни максимум удовольствия, так как я был дезориентирован и искренне не понимал, что со мной: что вообще происходит: сплю я, бодрствую или брежу? Реальность это вокруг меня? Сон? Бред больного воображения? Единственное, чем я, всё то, благословенное для него, время был занят — это, сначала, безучастно наблюдал за всем происходящим, а потом безуспешно пытался проснуться.

Но, теперь — всё! Теперь, этот номер уже не пройдёт! Ведь теперь-то я прекрасно ПОНИМАЮ, что со мной происходит. Знаю доподлинно о захватчике, о том, что он есть, и моё тело захвачено, а не погружено в сон. Ну и: он же сам показал мне — ярко, красиво и наглядно продемонстрировал, что даже в таком вот стеснённом положении, для моего сознания общение с внешним миром, хотя бы в его лице, возможно! А этого уже более, чем достаточно, чтобы разобраться дальше с механизмом того, как это непосредственно работает, что и как делать, чтобы провернуть этот фокус самостоятельно уже с ним самим. Ну а что? Вспомнить хотя бы