Галя, у нас отмена! - Мия Соул

кухне теперь заправляли Мэй Сю и Хэ. Она оказалась прирожденным организатором, а он на удивление сносным поваром, если не объяснять метафорами про женщин. Пельмени лепили по моей инструкции, пирожки жарили под моим чутким контролем, но физически я там торчала лишь несколько часов в день. Остальное время проводила наверху, придумывая новые блюда, записывая рецепты и просто… отдыхая.

Странное ощущение. Почти забыла, что такое не вкалывать до седьмого пота.

Доставка тем временем набирала обороты. С вечера к нам приходили слуги из богатых домов с деревянными коробками-ланчницами, оставляли заказы и список пожеланий, а утром наши доставщики в форменных куртках с вышитым «ДМ» разносили еду по адресам.

Куртки, кстати, придумал Линь Мо. Он же нарисовал эскиз, а местные портные воплотили в жизнь. Темно-синие, с вышивкой на спине: демоническая кошачья морда, а под ней иероглифы «Доставка без хлопот». Выглядело это одновременно солидно и… соблазнительно, потому что куртки ладно сидели на плечах бывших солдат, подчеркивая ширину спин и узость талий.

Я подозревала, что многие барышни заказывают еду не столько ради еды, сколько ради возможности лицезреть этих красавцев у своего порога. Но кто я такая, чтобы осуждать? Если бы в моей прошлой жизни пельмени разносили такие экземпляры, я бы тоже разорилась на доставку. Себе, что ли, заказать?

Ло Чэн, как главный по доставке, первое время хмурился, считая это ниже достоинства воина. Но когда увидел первые деньги и благодарные взгляды заказчиц, оттаял и даже начал следить, чтобы его бойцы улыбались пошире.

И тут выяснилась интересная деталь.

Наши доставщики не просто разносили еду. Они много разговаривали: со служанками, с ключницами, с младшими женами, с охраной у ворот. А те, кто пообщительнее, — и с самими заказчицами, если те выходили встретить курьера собственной персоной.

Люди любят поболтать. А красивым мужчинам в форменных куртках рассказывают особенно охотно.

К концу третьего дня Ло Чэн явился ко мне с озадаченным лицом и списком, от которого у меня глаза полезли на лоб.

— Принцесса, — сказал он, протягивая исписанный листок, — мои люди собрали кое-какие… сведения. Мне кажется, вам стоит знать.

Я пробежала глазами по строчкам.

Жена канцлера, госпожа Янь, принимает у себя учителя каллиграфии. Молодого, красивого, каждый день, ровно в час, когда канцлер в министерстве. Служанка, которая открывала дверь нашему доставщику, хихикнула и сказала: «Госпожа теперь и обедать стала чаще, чтобы к уроку успеть».

Юная госпожа из дома Цзян, та, что должна была выйти замуж за второго сына министра финансов, внезапно осталась без жениха. Поговаривают, он сбежал с певичкой из «Ароматного дома» за три дня до свадьбы. Теперь девушка не выходит из комнаты, а заказы через служанку передает исключительно на сладкое.

Младший сын из дома Вэй, тот, что любил сорить деньгами, проиграл в кости не только свое состояние, но и отцовские сбережения. Старый господин Вэй в бешенстве, сына заперли в подвале, а заказы теперь принимают тайком, потому что жрать все равно хочется, а готовить дома некому — всю прислугу распустили за долги.

Я читала и чувствовала, как во мне просыпается что-то среднее между ужасом и любопытством. Это же золотая жила. Не в смысле сплетен (хотя и в них тоже, я та еще змеищща), а в смысле понимания того, что происходит в столице.

— Ло Чэн, — сказала я, поднимая глаза. — Твои люди очень талантливые.

Он смутился.

— Раньше они были раздведчиками.

— Тогда они умело пользуются знаниями. Передай, что повышу жалованье, — радостно сообщила я, сминая свиток, который он преподнес.

Я уже собиралась обсудить с ним, как лучше организовать этот «сбор информации», чтобы не спалиться, но он подался вперед и сел на одно колено.

— Ты чего удумал? Встань, — не поняла его жест.

— Это еще не все, принцесса, — хмурился Ло Чэн. — Сегодня был странный заказ в чайный дом «Нефритовый феникс». — Я изумилась. Это же наши главные конкуренты. И в отличие от нас, всякую голытьбу и работников они к себе не пускали. — Обычно мы туда не носим, у них своя кухня, но сегодня пришел человек, заплатил тройную цену, попросил доставить коробку пельменей и пирожков ровно к вечеру.

— И что странного? Готовим мы точно вкуснее.

— А то, — Вэй Мин понизил голос, — что когда я принес заказ, у входа стояла стража. Не обычная, а военная. И мне сказали: «Быстрее отдай и вали, сегодня здесь особые гости». Я, конечно, ушел, но недалеко. Посмотрел, кто приезжает.

— И?

— Три закрытых паланкина без опознавательных знаков. Но я узнал один.Это паланкин канцлера.

— Канцлер в «Нефритовом фениксе», — медленно проговорила я. — Что в этом-то необычного?

— Два других паланкина, — добавил Ло Чэн, — я не знаю, кому они принадлежали. А еще всю чайную выкупили. Явно же, что планируется какая-то очень важная и тайная встреча.

Я потерла виски. Канцлер. Тайная встреча. С кем-то важным. В обход императора, в обход принца, в обход всех.

Дверь распахнулась без стука, и в комнату ввалилась Ли Жу.

Я даже не вздрогнула. Привыкла уже. У котов с понятием «личное пространство» всегда было туго, а уж когда они в человеческом обличье, но с кошачьими замашками, вообще пиши пропало.

— Ты подслушивала, — констатировала я, глядя на ее наглую морду.

— А то, — без тени смущения подтвердила Ли Жу и плюхнулась на циновку рядом со мной. — Ты бы тоже подслушивала, если б услышала, что Ло Чэн пришел с важными новостями.

— Я и без подслушивания услышала. Потому что он мне докладывал, а не под дверью шептался.

— Ну и что он сказал? Про канцлера я знаю. А про паланкины?

Я вздохнула и кивнула Ло Чэну:

— Ступай. И спасибо. Передай своим, что жалованье повысили.

Ло Чэн поклонился и вышел, бросив на Ли Жу взгляд, в котором читалось легкое недоумение. Еще бы, служанка, которая ведет себя как хозяйская сестра. Он вроде привык, но каждый раз, видимо, удивлялся заново.

Как только дверь закрылась, Ли Жу подалась ко мне.

— Я знаю, кому принадлежат те паланкины, — выпалила она.

— Откуда?

— А ты думала, я просто так сказки рассказываю? — она фыркнула. — Сегодня днем, пока народ слушал про Конька-горбунка, в углу сидели двое мужчин. Не за столом, а в тени, у колонны. Я краем глаза видела, но делала вид, что увлечена историей. Думала,