Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

у меня есть дела поважнее. Я приказал Вилли и Маршалу найти мне свитки и карты месторождения и расположения драгоценных камней. Никто не знал, что у меня имелись такие сведения в Хранилище, и когда Скай оказалась в Срединном, я сделал вид, будто забыл о них и даже не пошевелил пальцем, чтобы найти новый, не то что искать осколки. Зато теперь я использую все ресурсы, если придется, заставлю Легионы перерыть землю, и пусть попробует меня кто-то остановить или встать на пути.

– Что именно мы ищем, господин? – уточнил вурх, приспуская пенсне.

– Лазуриты. Нужны последние данные об известных камнях, будь хоть они в пасти Люцифера, хоть в самой бездне Хаоса.

Маршал и Вилли молча переглянулись.

– Но точных данных…

– Мне хватит приблизительных, поторопитесь. Да, и еще. – Я выпрямился в полный рост и сказал этим двоим: – Никто не должен знать, что я ищу камни. Даже Велиал.

– Мы не скажем, – друзья кивнули, а Вилли задал логичный вопрос: – Я понимаю, что ты хочешь сделать, Аиррэль, но даже если отыщешь артефакты… Как пересечешь грань? Ты же Архангел. Ни один ангел или демон не может пересечь Терру.

И тут я призадумался: а как это делает Велиал? Откуда у него такие экстраординарные способности? Уникальный и редкий дар. Никто не получил такой, ни у кого не встречал такого, лишь у него, и все эти годы я верил в чушь, что лилась мне в уши, а сейчас скинул ложь и понял: братец что-то скрывает, и долго. Кто ты, небеса тебя задери? Ангел или демон? Кто ты такой, а если не один из нас? Может, существо с другой планеты? Из другого мира? Очередной иллюзионист? Кто?

– Попробую, если не получится – буду искать способ попасть туда иначе.

– Господин, демон сказал, что вы пытались отдать ему свою душу, – опасливо поинтересовался Маршал.

– Я лишь надеялся, что он предложит увидеть ее без оплаты его услуг, но этот гад не собирается мне помогать.

Да, Велиал, достаточно ты поиграл в одни ворота, пора бы и мне вывести на шахматное поле коня, а то я слишком отпустил поводья, и колесница зависла на краю обрыва, каким-то чудом еще не свалившись вниз….

– Ты же не пойдешь к Люциферу? – Вилли поежился, вспоминая свое заточение. Бедняга до смерти тогда испугался, но держался молодцом.

– При крайней необходимости. И у меня есть козырь.

– Какой? – друзья переглянулись.

– Мелисса. – Я готов был использовать демоницу, сыграть на ее чувствах к сестре и попросить о помощи, и абсолютно уверен, что она не откажется помочь и подсобить в особо непростых переговорах. – Кстати, Маршал, Вилли, вам следует кое-что знать…

Друзья переглянулись, а я закрыл дверь кабинета и приготовился к сложному разговору. Никогда не знаешь, откуда рванет, а я уже убедился на собственной шкуре, что удар может прилететь в самый неожиданный момент и от самых близких. Настала пора правды…

Глава 4. Глаз Левиафана

В свитках, отобранных Маршалом, нашелся один занимательный отрывок с упоминанием Левиафана и безымянного артефакта, кой он охраняет во мраке:

«…Ливъятан, а во плоти его драгоценныя ангулимныя[1] камень, источникъ дарующей нечистыя силу владеющему имъ, способности неисследыванныя. <…>

Погубивши грознаго Хранителя, вырви из… (смазано) его, да напитается жи кровию и могуществом …еннаго, воссияетъ ото тьмы, тайныя знания окроятси…»

Изначально свиток был написан на старом наречии, кой ангелы и демоны уже не использовали, точнее в разговорной речи не использовали никогда, а вот в текстах – там зачем-то писалось все мудрено и заковыристо, чтобы ни одна живая душа не вняла, да и не познала вселенские тайны, а может, это просто дотошность некоторых писчих, кои хотели посверкать знаниями перед своими немудреными братьями и сестрами.

Из написанной ереси мне удалось более-менее перевести кое-какие фразы, звучащие так старо и дрябло, что я в какой-то момент почувствовал себя во время перевода, как обрюзгший старик многомиллионной давности. Хоть я и сам порой использовал устаревшие конструкции, но не в таком количестве и не в таких формулировках.

– Господин, вам плохо? – Маршал вскинул пенсне и уставился на меня. – Вы как-то необычно побледнели.

– Пустое, – отмахнулся я. Хотя в то самое мгновение думал о Скай и нашей разнице в возрасте, и мне стало не по себе. Может, я зря поддался чувствам? Испоганил жизнь молодой девушке? Пусть даже если она переродившаяся Миэль, допустим, что все правда… Тогда ее душа старее многих на Терре, древнее и чуть младше моей, пусть и не намного, только она этого не знает, не помнит – и для всех на Терре юная девушка. Как-то поздновато я спохватился, напомнил себе, что время ничего не значит для бессмертных, но беспощадно для живых. Что я натворил? Связал нас клятвой, а должен был сразу же вернуть на Терру, заставить демона отдать Лазуриты. Теперь она моя жена. «И взрослая женщина, которая способна выбирать!» – напомнил себе невзначай. Смотря на все события прошлого из будущего (моего настоящего), я понял, что она выбрала меня. Дурака. Спасла. Маленькая земная спасительница души моей отчаявшейся, усталой, померкшей. Воскресила меня своим светом, энергией, чистотой и искренностью. Я вдруг понял, что это она выбрала меня! Все всегда было завязано на ней с первого мгновения: и пылкое признание в любви ко мне тогда к гостиной, к бессмертному, эти три слова, которые я не мог столь долго произнести, которое позволило мне захотеть то, чего иметь не следовало, и, к стыду моему, я не мог ее отпустить, желал свой солнечный лучик рядом со мной, тепло ее распахнутой миру души навеки и нерушимо. Она сделала отчаянный выбор своим чутким горячим сердцем, предпочла любить меня, намучилась из-за этого чувства, почти выстрадала его по моей вине и глупости, по моей нерасторопности и нерешительности отдаться растущему изнутри зову, порыву полностью, со всем отчаянием, чтобы познать любовь, о которой я не смел мечтать, не знал, какова она на самом деле. Любовь столь сильную и неземную, любовь, что крепнет день ото дня, любовь, способную исцелять, сдвигать моря и океаны, менять координаты границ – это ли не чудо? Оказывается, я не мыслил ранее и не понимал и доли дарованного людям блага, возможности эту любовь ощутить сполна, попробовать, вкусить ее всю, испить, вобрать в себя, прочувствовать – это и есть РАЙ. Людской рай внутри их самих с рождения и до самой смерти, в этой самой жизни, в страсти не только плотской, но восторженной – к своему делу, к долгу, к близким, к