Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

жертв. Их челюсти двигались и смыкались с бешеной скоростью, не останавливаясь ни на мгновение, а на склизких тельцах шевелились когтистые перепончатые лапы. Хуже того, они могли почувствовать мою душу, порвать на лоскуты. Я отбросил первую волну и, не теряя времени, достал из пространственного сейфа кирку, перехватил поводы в правую руку и, отскочив от его тела, с размаху вонзился наконечником в его левый глаз – тот треснул, а не вытек, как должно. И напоминал по структуре твердые кристаллические породы. Раздался взрыв. Левиафан содрогнулся и взревел, резко заваливаясь вправо и вверх. Я держался за рукоять левой рукой, а правой все еще сжимал бич. Оперся ногами о челюсть Левиафана, пытаясь выдернуть глаз из лунки. Раскачиваясь, мне удалось вызволить кирку. Вместе с оружием я свалился вниз, удерживаясь за рукоять измененного Мортема. Обозленный монстр теперь несся на поверхность. Взобравшись вверх, я проделал еще один финт и вновь попал острым наконечником в тот же глаз, вбивая кирку глубже в зрачок и вызывая очередной рев. Собрав всю свою силу в кулак на рукояти инструмента, я рванул и выдернул глаз из глазницы. Левиафан разъярился пуще прежнего, вылетел из воды и вонзился левым боком о скалы. Я оседлал змия и мысленно обратился к противнику:

«Не трясись. Замри. Я лишь заберу артефакт и верну глаз, обещаю».

Левиафан не ответил, но движение замедлилось. На кирке все еще торчал огромных размеров белый шар, с которого стекала кровь, торчали сосуды и ткани тела. Я затащил яблоко гигантскому змею на голову и расколол глаз на половины, достал из сердцевины черно-синий артефакт – Лазурит, тут же пряча его в пространстве. Собрав все осколки глазного яблока, я использовал силу исцеления, вернув прежнюю форму, а затем выпустил крылья и одним быстрым прыжком прямо в полете вставил глаз обратно в лунку, двумя руками соприкасаясь с мордой Левиафана. Процесс исцеления занял несколько минут, после чего легендарное существо оценивающе взглянуло на меня двумя здоровыми глазами как ни в чем не бывало.

Я спустился на берег, довольный, что добыл искомое.

«И что ты намерен-с-с делать, Архангел-с?»

«Использую артефакт, чтобы открыть портал в другой мир».

«Пустым-с камнем-с? – расхохотался Левиафан и затрясся, пещера заходила ходуном, в воду плюхнулась пара камней со свода. – Думаешь, совершил-с благое действие, когда вернул-с-с мне зрение? Забавный ты, пернатый!»

У меня засосало под ложечкой. Я молча ожидал продолжение.

«Темный камень – пустая безделица, пока не напитается кровью, смертью Хранителя. Ты должен-с убить меня, чтобы Лазурит-с сработал-с-с-с». – Когда его длинный змеиный язык прошипел последнее слово, у меня упали руки по швам, Мортем соскользнул в мокрый песок, и вся прежняя радость бухнула куда-то в область желудка. Испарилась вместе с надеждой.

«Тьма подпитывается тьмой-с, убийством-с – не исцелением, Архангел-с-с».

У меня даже слов не находилось. Я смотрел на ужаснейшее из прекрасных созданий и решал, как быть.

«Так, что это будет-с. Жизнь или Смерть?»

[1] Черный.

[2] Иов, глава 41, стих 14

[3] Арх – мера длины, около 3,14 метра.

Глава 5. Истоки создания первых ангелов

Задолго до…

Однако каким бы идеальным и верным ни был ангел – Самаэль оказался не способен на эмоции, на чувства, мыслил сдержанно, отвечал односложно и всегда восторженно.

– Поздравляю, Отец, сие творение прекрасно, как и предыдущие, – Денница смотрел на Эльф-Эйм – новый мир, который создал Бог, а затем и на ушастых, но элегантных созданий, прозванных эльфами. Грациозностью эльфы не уступали ангелам, да жили почти что вечность.

– СЧИТАЕШЬ? – Эль-Элион не мог понять: это слова его сына или нет? Имеет ли ангел свободу слова или настолько сражен энергетикой Создателя, что не может отличать свои мысли от призвания служить Богу и подчиняться?

Ответы первенца не отличались разнообразием:

– …Чудесно, Отец…

– …Невероятное существо…

– …Я сражен…

– …Прекрасно до рези в глазах…

– …Очаровательно…

– …Как прикажешь…

Время шло.

– Отец, задание выполнено. Угроза устранена, – Денница встал на одно колено перед Создателем, поднял правую руку, сжатую в кулаке на уровне лица, и оповестил об очередном успехе.

– ЭТО ХОРОШО, – задумчиво ответил Создатель, почти не вслушиваясь в слова командира пока немногочисленного Небесного войска. Его взгляд скользил по волнам и поражался гипнотической красоте моря.

– Но с кем мы сражались? Что за суще—

Эль-Элион остановил вопрос, мановением руки призывая к молчанию.

– Я ДОЛЖЕН СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ.

Архангел безмолвно стоял позади весь вечер и следующий день, но даже спустя сутки Творец не заговорил.

– Я сделал что-то не так? – уточнил ангел, вновь склоняясь перед ним.

– САМАЭЛЬ? ТЫ ЕЩЕ ЗДЕСЬ. КАК ТЕБЕ ЭТОТ МИР?

– Как и все творения, Отец. Нет слов, чтобы описать красоту, – искренне и сухо ответил тот. – Как назовешь?

– СОТХЕЙМ.

– Ты создал очень большое озеро.

– МОРЕ, – усмехнулся Творец, а затем объединил волны и ветер, добавил частицу души и голубого неба – так сотворил очередного ангела с яркими голубыми глазами и волосами цвета пены вперемешку с глубиной моря. – ВОСЬМЕРКА. ЗНАК БЕСКОНЕЧНОСТИ. САМАЭЛЬ, ПОПРИВЕТСТВУЙ СВОЕГО БРАТА, АИРРЭЛЯ. ОБУЧИ ЕГО, СДЕЛАЙ ВОИНОМ ПОДОБНО ТЕБЕ.

– Да будет так, как ты скажешь, Отец!

Ангелы мыслили и жили в какой-то степени примитивно, не могли творить и создавать, не умели врожденного воображения, пока Отец не даровал им знания Вечности, которые дозволил использовать во благо. Они научились строить из неживых материалов, но лишь то, что уже было изобретено другими живыми творениями Отца, могли помогать другим, только их души оставались ледяными. Эль-Элион понимал, что ангелы и есть идеальные воины, чистые, возвышенные, но в них нет огня, задора, отсутствует юмор и они не развиваются, потому что уже на пике развития, а их сознание – совершенно, и тогда Создатель даровал им семь ипостасей и повод стремиться к познанию: чем сильнее внутренняя энергия души – тем больше воплощений они могли иметь, но не более семи. Ангелы стали способны воспроизводить и принимать иную форму, облачаться в иные оболочки. Однако чтобы воспользоваться этой привилегией, они должны были развиваться, изучать мир самостоятельно, расширять границы возможностей своего разума, помогать другим видам и обогащать душу, набирая силу. Они научились творить магию, похожую на возможности Отца, но с ограничениями: разделили между собой ее формы, забрали по частице. Никто не мог создавать жизнь, кроме живых организмов, а истинно живыми ангелы не были, но и мертвыми их не назвать. Первоначальная форма ограничивала их, потом научила получать выгоду.