Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

творения Создателя – сила его безграничных, неподдающихся объяснению возможностей. Во многих мирах зверь, покоящийся в этих черных глубинах, описывался по разному: в виде гигантского крокодила с множеством глаз и вытянутым длинным телом, иные приписывали ему облик многоголового дракона, люди представляли его морским змием, – истина же лежала где-то посередине.

Я превратил Мортем в боевой Небесный бич и одним хлестким ударом рассек умиротворенную поверхность озера. Воды здесь густые и вязкие, чем-то напоминали клейкую структуру, иссиня-черную, как космические пространства, и такие же неиссякаемые, бездонные.

Тишина.

Пахло сыростью, озерной тиной и рыбой.

«Хдыщь!» – бич со щелчком вновь ударился о водную гладь, пошла мелкая рябь, задрожали вековечные навесные своды пещеры, влага, скопившаяся на скалах, закрапала вниз, образуя разводы. Мортем и моя душа освещали мглу этого слоя, этой клетки, где чудовище прозябало с момента сотворения и до самых дней. Оно крепко спало под толщею воды, недвижимо. По легенде, именно с Левиафана начнется Судный день, когда Создатель отпустит его на волю и позволит истребить половину живых существ. На Терре написано иное: там четыре всадника Апокалипсиса несутся вперед Небесного войска – истина всегда где-то посередине. Прежде я уже видел гибель других миров и удовольствия не испытывал.

Третий удар сопровождался землетрясением – твердь под моими ногами зашлась ходуном, пошла осыпь, послышался громкий треск, откололась часть скальных стен. С громким плеском грохнулся и ушел под воду отвалившийся кусок породы, раздался поднимающийся из глубин рокот. Вода стала убывать от берега, образуя высокую волну, что схлынула обратно подобно цунами. Я взмыл под высоченный купол пещеры, выше и выше, избежав столкновения и со стороны наблюдая, как бугрилось озеро размером с океан, вспенивалось прежде, чем показался хвост. Фосфорный свет осветил пещеру, и под толщею темных вод зазмеилось что-то огромное.

«Еще живой», – я не верил, что существо из легенд существует – точнее, до сих пор.

Вода закипела вокруг него, а следом разошлась в стороны, когда гигантская чешуйчатая голова показалась над поверхностью и стала медленно подниматься. Всплыли рыбы пузами вверх, заживо сварившись, как и иные обитатели подводного мира. Круглые глазницы существа сияли ярким зелено-голубым пламенем, от макушки, вниз по хребту и по всей длине мощного чешуйчатого тела ящера вился колючий сияющий плавник, что топорщился ввысь, и острые хрящи меж перепонками напоминали наконечники копий, из громадных ноздрей валил дым, как из дымохода печи, а из пасти разило мертвецкой вонью.

«На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас»[2].

Я мысленно обратился к известным упоминаниям об этом чудовище, пробежался взглядом по чешуйчатым исполинским пластинам, поросшим кораллами и ракушками, подмечая важные детали до начала боя и пока не находя изъянов, слабых мест. Само воплощение ужаса зависло предо мной.

«Чего надо, пернатый?» – говорил он лишь мысленно и раскрыл саблезубую пасть шире, дыхнув на меня вонючим потоком и показав острые треугольные зубы, тонкие и частые, как сталагмиты, и два торчащих из верхней челюсти клыка. Я был на уровне его морды и не больше одного обычного зуба, поэтому чуть вытянулся в размере, став весомее, чтобы он мог лучше меня видеть.

– Артефакт. Лазурит, камень маленький, как алмаз прочный. Слыхал?

«Уходи, пока я не проглотил-с-с тебя». – Из воды показался хвост. Змей со всего размаху ударил им и расплескал черные воды в стороны, вызвав очередную мощную волну.

– Не выйдет.

«Так ты ищеш-ш-шь сраж-ж-жения?»

– Я уйду отсюда только с камнем.

«Не бывать этому, пернатый!»

Левиафан клацнул зубами, атакуя первым. Я увернулся и нырнул. Такие создания, как это, вызывали у меня всегда симпатию и трепет, убивать его мне не хотелось, только забрать то, за чем пришел. Свечение хребта и чешуи стало гаснуть, отдаляться. Боясь, что существо исчезнет, я бросился следом, успев ухватиться за его хвост. Удлинив мысленно хлыстовую часть бича, я успел обмотать широкую конечность и держался за хват как за поводья. Сложив крылья перед самым погружением и избавившись от телесной оболочки, я не почувствовал ничего: ни удара, ни плеска. Мы неслись в глубь, Левиафан пытался сбросить меня с хвоста, вихляя им и ударяясь о различные преграды, кои я пропускал через себя, сильнее сжимая мнимые поводы. Спустя несколько архов[3]темные воды сменились кристально ясной лазурью, – так было решил я, пока не понял, что здесь обитают биолюминесцентные существа, не только подводные жители, но кораллы и красные водоросли, желтые и фиолетовые. Левиафан влетел в них, рассек своим громадным телом и устремился еще ниже. Я думал, что мы достигли дна озера, но внезапно «мой скакун» ускорился и рванул в обрыв, где синева кристально-чистых вод сменилась бесконечной темнотой. Я подтянулся и зацепился рукой за чешую, решив взбираться пластом по круглым щитам к голове. Наверное, Левиафан уже не единожды убивал своих соперников таким образом – выматывал и топил. Не на того напал!

Цепляясь крепко за роговые пластины, я карабкался по змеиному телу исполина, пока он несся в бездну и не собирался всплывать. И тут, по-видимому, мой противник прознал, чем я занимаюсь, и растопырил чешую – та пронеслась волной по телу, ударяя и отшвыривая меня назад, но я успел вскинуть Мортем и зацепиться за одну из неплотно лежащих чешуек. Левиафан продолжал сотрясать ударами свое тело, будто стряхивал с себя воду, и сначала я прыгал из стороны в сторону как обезьянка по лианам, а потом поднаторел и использовал Мортем. Дело пошло быстрее. Теперь я уже выглядел как Тарзан, мультфильм с которым показывала нам Скай. Мне вдруг стало так весело: хохоча, не в силах остановиться, я не заметил, как достиг головы Левиафана. Он резко затормозил, и мой бич удачно обвил его шею, оборачиваясь несколько раз, прежде чем я поймал его левой рукой. Закрепившись на скользком загривке, коснулся правой ладонью его головы, прорываясь в разум чудовища.

«Где он? Отвечай!»

«Убирайс-с-ся!»

«Вряд ли», – я вонзился в его разум подобно тому, как змея впивается клыками в кролика – беспощадно. Поражаясь, какими знаниями обладает Левиафан, я на мгновение позабыл, зачем ворвался в столь необъятное сознание. Как вор, на цыпочках, я осторожно искал нужное посреди клубящихся потоков воспоминаний и сведений, непостижимых тайнах, о которых не имел понятия… Соприкасаясь с видением я узнал, где спрятан артефакт, и поморщился, принимая новость как данность. Вернулся я вовремя. На меня неслись другие твари, тысячи различных существ, коих натравил на меня Левиафан. Я таких тварей видел впервые. Эти слепые создания напоминали осьминогов или кальмаров, только имели в головном отделе острозубый рот, перемалывающий